Выбрать главу

Александр Мирер

Мост Верразано

Verrazano-Narrows Bridge — мост Верразано-Нэрроуз. Соединяет два района г. Нью-Йорка, Бруклин и Ричмонд (Стейтен-Айленд) у входа в Нью-Йоркскую гавань. До 1981 имел самый длинный в мире пролет — 1298 м … Является также самым тяжелым в мире висячим мостом (вес 135 тыс. т). Поток автомобилей по мосту идет в 12 рядов на двух уровнях. Построен в 1959-64 по проекту инж. О. Аммана, Проезд по мосту платный. Назван в честь путешественника Дж. да Верразано.

Словарь «американа»

Часть 1

Разумеется, история ЭИ — Эпохального Изобретения — началась много раньше того момента, с которого мы беремся ее описывать. Может быть, с волшебного мгновения, когда мамаша везла шестилетнего тогда еще Умника в школу, позабыв заправить машину, и бензин кончился на шоссе Нью-Джерси-торн-пайк в скольких-то милях от ближайшей заправки, — а Умнику очень хотелось в школу. Он не любил подолгу быть наедине с мамашей. Возможно, историю надо начинать с момента времени еще более раннего, когда будущая мамаша будущего Умника, не желавшая замужества, выбрала в производители совершенно сумасшедшего парня из богатеньких, Парень был фантастический полиглот — знал сорок языков или около того, — но не желал ими пользоваться во благо стране и своему семейству и взамен того играл, на барабанах в джазе. Впрочем, последнее не важно. Существенно то, что Умник получился сумасшедшим сразу в обоих родителей, а отцовские алименты позволили ему учиться в первоклассной школе и совсем уж замечательном университете.

Мамаша была сучка но призванию и ненавидела сына, кажется, с момента его рождения, — но сейчас это уже неважно.

Важно то, что в результате мы можем начать историю ЭИ — начать с сияющего голубого и золотистого утра, когда совсем другой человек, ничего не знавший об Умнике, прибыл в небоскреб своей компании и прямо из подземного гаража, именуемого директорским, поднялся в свой личный офис. Он был в прекрасном настроении — что тоже немаловажно для истории — и уютно уселся за рабочий стол в стиле ретро, с удовольствием ощущая полнейшую пустоту огромного здания, вздымавшегося, как граненая свеча, над Манхэттеном. Как обычно, он приехал за сорок пять минут до начала рабочего дня и принялся за дело; просматривал бумаги, внося кое-что в компьютер, и временами принимался насвистывать от полноты ощущения жизни.

Этого человека называли обычно Си-Джи — по инициалам имени Клемент и фамилии Гилберт, — и очень часто подразумевали другое: кличку «Коммерческий гений». Эта слова из-за странностей английского языка тоже начинаются с букв «си» и «джи». Он был одним из немногих в стране настоящих владельцев гигантской компании — в том смысле, что у него был контрольный пакет ее акций, и он был не просто президентом автомобильной компании «Дженерал карз», а диктатором, полновластным хозяином.

Что, как говорится в американском солдатском анекдоте, случается не каждый день.

Итак, Клем Гилберт насвистывал и откладывал в сторону бумаги, готовясь к рабочему дню, не предвещавшему никаких сложностей. Через сорок минут, в 7:55, на телефоне внутренней связи замерцала крошечная красная лампочка: личная секретарша, почтенная госпожа Каррингтон, извещала, что приступает к делу. Значит, вот-вот появится первая чашка кофе; это хорошо.

Однако в 8:02, когда кофе еще не появился, зажурчал деликатный голосок мисс Каррингтон: «Господин Гилберт, вам звонит профессор Горовик».

— Что-о? — радостно завопил Си-Джи. — Сам старикан? Давайте его, давайте!

— Привет, мой мальчик, — тихим бодрым голосом сказал профессор.

— Проф, мое почтение! Как поживаете? Я не из вежливости спрашиваю, проф!

— Ничего, пока работаю.

— Читаете свою эф-ха?

{То есть физхимию; американцы обожают сокращения.)

— Что же еще?

— Здорово, здорово!

— Слушай, Клем, я коротко. Тебе бы надо принять другого моего ученика, только не факультативного…

Штука была в том, что в университете Си-Джи учился социологии и коммерции, а на семинар Горовика его затащил бывший школьный однокашник, который помнил, что Клем в школе увлекался химией.

— Как скажете, проф, — отвечал господин Гилберт без особого энтузиазма.

— Слушай, мой мальчик. Это очень важно — для тебя. Не только для тебя, впрочем… И вот что; всему, что он скажет, ты можешь верить. Как поверил бы мне,

— Заметано, — сказал Клем.

— Его зовут Берт Эйвон.

— Заметано. Ирландец?

— Не знаю. Он гений. Ты сможешь принять его сегодня же?

Оказалось, что они помнят друг друга в лицо — Берт, он же Умник, закончил Мичиганский университет на два года раньше Си-Джи. Когда Умник ввалился в кабинет, Си-Джи встал и ухмыльнулся: сюрприз оказался вовсе не таким уж неприятным. Они обменялись рукопожатиями, и гость погрузил свое огромное тело в кресло.

— Кофе, водичку, сок, бренди?

— Не нужно. Сколько у нас времени?

— Скажем, ну, полчаса?

И тут появилась почтенная мисс Каррингтон со стаканом воды.

— Господин Эйвон просил воды без льда, — сообщила ока.

Умник поблагодарил ее кивком — Си-Джи отметил эту небрежность — и поставил стакан на край хозяйского стола. Выудил из кармана блокнотик и ручку и принялся писать. Хозяин поднял брови. Через тридцать секунд Умник вырвал страничку и подал Клему через стол. Мелким, очень четким почерком там было написано:

"Здесь говорить не буду — подслушивание. Я изобрел аккумулятор. Вес прим. 120 фунтов . Дает пробег авто ори-ент. 100 тыс. миль. Есть опыта, образец авто, на ходу. Готов предъявить. Ответ письменно!»

Клем постарался не выказать удивления, но, кажется, это не слишком-то удалось: брови сами полезли вверх. Он перечитал бумажку, медленно опустил ее на стол и принялся разглядывать этого сумасшедшего. Ничего особенного не увидел. Двухметровая почти громадина, с усами, с кудрявой шевелюрой — давно не стриженной; одет в джинсы и куртку — это было странно, напялил такую одежду вместо костюма, принятого для официальных визитов, особенно — чрезвычайных… Впрочем, он же не наниматься ко мне приехал, подумал Си-Джи. «Можешь ему верить, как верил бы мне. Он — гений». М-да…

— Значит, — заговорил он наконец, — ты…

Гость быстро приложил толстый палец к губам — отнюдь не улыбаясь. Протянул свою ручищу, взял листок и опустил его в стакан, принесенный секретаршей.

А, сумасшедший, почти с облегчением подумал Си-Джи. Но мысль эту пришлось тут же отвергнуть, ибо лист в стакане зашевелился, стал просвечивать насквозь и исчез. Растворился. А перед Си-Джи на полированном столе «птичьего глаза» очутился другой листок, вырванный из того же блокнота,

"Пиши!» — жестом показал гость.

Си-Джи повертел листок в пальцах и непринужденно спросил:

— Итак, слушаю тебя. Ты же по делу пришел, а, Берти?

Умник впервые улыбнулся — до того он вел себя совершенно не по-американски, то есть был неулыбчив, как агент похоронной конторы.

— По делу, как иначе? — пробасил он. — Грант мне нужен, изобретаю тут кое-что… А ты совсем не переменился. Спортсмен?

Понятное дело: если их разговор действительно подслушивали, они должны были разговаривать для блезира. Си-Джи принялся писать на бумажке… говоря тем временем:

— Где уж мне… Полчасика в день выкраиваю — качаю мускулы в солярии… Но ты прибавил… фунтов эдак семьдесят, верно? Ты же был тощий, как куриная нога…

— У классика сказано: «как петушья нога», — пророкотал Умник, принимая листок.

Там было написано: «Если это не шутка. Запатентовано? Ск. миль испыт. пробега? Когда можно посмотреть?»

И этот листок растворился в стакане.

— Орлиный глаз! — проговорил Умник. — Семьдесят аккурат и прибавил. Сижу, понимаешь, постоянно на жопе. Так вот, парень, я делаю полимер для вечных тор мозов, наездил на опытовом комплекте пока немного — тысчонку миль, чепуха… Поставил на машину твоей компании, «гурон-200», хоть сейчас можешь взглянуть.

Си-Джи, набычившись, глядел на него и думал в своем обычном стремительном темпе. Рекомендация профа Го-ровика… надежно-то надежно, но старик, известно, добряк… Эйвон и на факультете был из первых… это же невозможно теоретически — аккумулятор такой емкости, это против химических законов… нет, он не сумасшедший и вроде бы не жулик, в этом я кое-что понимаю… Хотел бы втереть очка коммерсанту, выбрал бы не меня, наверняка знает от профа, что я — дважды доктор, что защищался у Горовика по физхимни, но с другой стороны, кто бы его принял, если не я, и кто иной стал бы разбираться в предмете сам, без экспертов? И на какого эксперта можно положиться в таком миллиардном деле?