Я вернулся обратно к бассейну в своем только что оттраханном оцепенении, налил себе крепкого рома с колой и осушил половину одним большим глотком.
— Это не драматично, — говорил папа стоявшему рядом Пепито.
— Это очень драматично, — возразил Пепито, не сводя глаз с Кармен, которая разговаривала с Бруклин.
— Посмотри на него и скажи мне, что ты бы не умер за него, — сказал папа, указывая на что-то, и я проследил за его взглядом на Дворнягу, который теперь был в маленьком галстуке-бабочке и праздничной шляпе и грыз печенье, которое кто-то уронил на землю.
— Я бы не умер за эту собаку, — сказал Пепито, покачав головой.
— Ну, я бы так и сделал, — пробормотал папа как раз в тот момент, когда пьяный парень, спотыкаясь, подошел к Дворняге, и пес схватил печенье и убежал с ним, как будто боялся, что кто-то может его украсть.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Джей-Джей, внезапно появившись, и его глаза расширились от осознания, когда он подошел ко мне. — У тебя был секс. — Обвинил он, указывая прямо на мой член, и я отбросил его руку.
— Джей-Джей, — рассмеялся я, потягивая свой напиток.
— Да, был, — настаивал он. — Как ты это сделал? — Он придвинулся ближе, выглядя возбужденным. — Засунул палец в ее задницу, пока трахал ее сзади?
— Джей-Джей, — на этот раз прорычал я, и в моем голосе проскользнул гнев.
— О, извини, брат, я забыл, что тебе нравится быть частью… обратного гарема.
— Чего? — Озадачено пробормотал я.
Джей-Джей закатил глаза, хватая пиво со стола и откручивая крышку. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не все еще читаешь ту серию книг, которую я тебе одолжил.
— Там пять книг, и они огромные, — сказал я.
— Я отдал их тебе несколько недель назад. Ты так медленно читаешь, чувак.
— Ну, может быть, я перестал читать после третьей книги.
— Что? — выдохнул он, в ужасе схватив меня за плечо и вытаращив на меня глаза. — Ты шутишь, да? В третье книге ведь был огромный сюжетный обрыв.
— Она выбрала одного из парней, — сказал я, пожимая плечами. — И не того, за кого я болел.
— О боже мой, — простонал он. — Ты такой тупой. Вот почему ты этого не понимаешь.
— Чего не понимаю? — Я нахмурился.
— Нас. — Он указал между нами, а потом на Маверика и Чейза на другой стороне бассейна. — Мы ее гарем.
— Угу, — сухо сказал я.
— Боже, ты такой Гейб. — Он отошел от меня, оставив меня с этим самородком замешательства.
Я допил остатки своего напитка как раз в тот момент, когда снова появилась Роуг с блеском в глазах, который говорил о нашей тайне. Я наблюдал, как она пробирается сквозь толпу, разговаривая с людьми, в то время как ее взгляд снова и снова скользил по мне, и я прикусывал внутреннюю сторону своей щеки. Она была чертовски совершенна. Я не мог насытиться, наблюдая за ней, зная, что я только что сделал с ней, и зная, что я был единственной причиной того, что она так раскраснелась. Это заставляло меня чувствовать себя чертовски кайфово.
— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Дворняга застрял! — взволнованно закричала Ди, указывая в узкую щель за навесом для обогревателя бассейна.
— Дворняга! — в панике выкрикнул Лютер, но я добежал первым, проскочив мимо него и упав на колени, чтобы заглянуть в щель за навесом. Там застрял Дворняга, задом ко мне, а его маленькое тело дрожало, пока он пытался пятиться, но ничего не получалось.
Внезапно мне на спину обрушился чей-то вес — это Роуг залезла на меня, чтобы тоже посмотреть.
— Дворняга, — выдохнула она. — Иди сюда, давай, малыш. Подвинь свою крошечную задницу назад, ты справишься!
Дворняга заскулил, пытаясь пошевелиться, но, похоже, не мог выбраться. Роуг потянулась к нему, и ее пальцы почти достали до его хвоста, но ее рука была недостаточно длинной.
— Я сделаю это, — сказал я, и она слезла с меня, чтобы я мог двигаться.
Я лег на бок, чтобы легче было просунуть руку в щель, и подался вперед, так что моя голова тоже оказалась в щели, а затем моя рука сомкнулась вокруг маленького тела Дворняги.
Я потянул его на себя, он заскулил, но поддался, и я сумел вытащить его обратно.
Этот мелкий засранец тут же начал вырываться, и с каждым его рывком прямо мне в лицо прилетал очередной пердеж. Я закашлялся, зажмурив глаза, изо всех сил удерживая его, и поднял над головой, чтобы кто-нибудь забрал.
— Да чтоб тебя, — выругался я, когда он снова пукнул, а я пытался увернуться, пока он радостно лаял.
Я прищурился, глядя на то, как Роуг уже прижимала его к груди, а Лютер с облегченным видом гладил его по голове и сжимал любимую игрушку Дворняги — резиновый брокколи.