Когда я повернула голову в сторону одного из маленьких переулков, ведущих в город, Дворняга убежал, яростно виляя хвостом и подтверждая мои подозрения.
Я тоже побежала по переулку, ступая осторожно теперь, когда мои босые ноги ступали по асфальту, а не по песку, слишком хорошо зная, насколько вероятно, что здесь на земле будет разбитое стекло.
Я заметила Фокса в темноте, когда завернула за угол на небольшую открытую площадку, где пара пляжных домиков примыкала к магазинам, их крошечные дворики были окружены низкими стенами. Фокс примостил свою задницу на одной из стен, затянулся сигаретой и наклонился, чтобы приветственно пощекотать Дворняге уши.
— Я должен был догадаться, что ты придешь за мной, — сказал он, и я поневоле вспомнила, как в детстве у нас постоянно происходили подобные ситуации. Они с Риком ссорились, немного избивали друг друга, и Фокс в конце концов уходил, чтобы остыть. Я шла за ним, и мы болтали о всякой ерунде за сигаретой, пока он брал себя в руки и прозревал, что позволяло ему справиться с собой, а значит, мы могли спокойно вернуться к остальным. Рику никогда не требовалось время, чтобы остыть. Он был либо горячим, либо холодным. Ничего среднего. Поэтому достаточно было снова появиться Фоксу, как все возвращалось на круги своя.
— Прямо как в старые добрые времена, — согласилась я, присаживаясь рядом с ним на холодную стену и беря бутылку рома, которая стояла завернутой в бумажный пакет у его ног. — Это прям высший класс, — прокомментировала я, снимая крышку и выпивая изрядную порцию.
— Для тебя только лучшее, колибри, — сказал он, и его взгляд медленно прошелся по моим чертам лица, а я покраснела от его настойчивости.
Я предложила ему бутылку рома, и он взял ее, поднес к губам и сделал большой глоток.
— Так… что тебя так взбесило? Тот факт, что ты разделил меня или тот факт, что ты хотел мою задницу? — спросила я непринужденно, и он поперхнулся своим напитком, оторвав бутылку от губ, чем заставил меня рассмеяться, но я хлопнула его по спине, чтобы ром вышел из легких.
— Господи, Роуг, у тебя нет гребаного фильтра, ты знаешь это? — спросил он, взяв себя в руки, и я ухмыльнулась.
— Скорее нет стыда, — ответила я, пожав плечами. — Потому что мне не стыдно, Фокс. Мне нравится секс. Мне нравятся члены — точнее, четыре члена, и это потому, что я влюблена в четырех мудаков, которым они принадлежат. Мне нравится кончать, и мне нравится заставлять всех вас кончать в ответ. Почему мы не можем обсудить то, как вы двое только что трахнули меня, пока я не закричала во все горло, а вы не заполнили мое тело до краев своими массивными членами, и о том как мне понравилась каждая чертова секунда этого? Мне кажется, что я должна кричать об этом с крыш, а не пытаться скрыть.
Его губы дрогнули, когда он посмотрел на меня, но он отвел взгляд и провел рукой по лицу.
— Я просто… Я не знаю.
— Скажи это, — потребовала я, протягивая руку, чтобы отобрать у него сигарету и глубоко затянуться.
— Ну, я думаю, я просто провел так много лет, представляя, какими были бы мы с тобой, если бы я когда-нибудь нашел тебя снова, что мне трудно принять то, как это выглядит на самом деле. Как будто реальность и фантазии не совпадают, и я не могу с этим смириться.
Я кивнула, стараясь вслушиваться в его слова и не давать волю эмоциям, как это часто случалось со мной в его присутствии. Выпустив дым, я вернула ему сигарету.
— Знаешь, я ведь тоже и представить не могла, что все получится именно так. Поверить только, когда я впервые вернулась сюда, то хотела лишь одного — продолжать ненавидеть вас всех. И, конечно, я не хотела никого из вас трахать — по крайней мере, я бы в этом не призналась. Но то притяжение между нами, которое мы все помним с детства, все еще здесь, и оно сильнее, чем когда-либо, и теперь у него наконец есть выход. Я могу честно сказать, что до возвращения сюда у меня никогда не было фантазий о том, чтобы трахаться с несколькими мужчинами одновременно. У меня были фантазии о том, чтобы найти способ снова почувствовать себя счастливой, и на этом все. Мне нравился секс, потому что он помогал мне забыть обо всем остальном дерьме в моей жизни, хотя бы на время. Но секс с вами четырьмя больше не заставляет меня забывать. Он заставляет меня просыпаться и гореть, чувствовать себя настолько живой и полной блаженства, что я не могу представить, что когда-нибудь смогу насытиться этим. И да, я хочу трахнуть всех вас, и да, я начала осваивать искусство делать это сразу с несколькими из вас, и должна сказать, барсук, мне это нравится. Очень, блядь, нравится. Но если тебе не нравится, то все в порядке. Я с радостью приму твой выбор. Если ты хочешь, чтобы секс между мной и тобой был наедине, но я смогу при этом делать с остальными все, что захочу, в групповухе или иным образом, тогда все в порядке. Это должно устраивать всех нас.