— Черт возьми, Рик, — пробормотал я, но он только рассмеялся, будто для него это не имело значения. Хотя я-то знал, что имело. Он редко говорил об этом, но, вероятно, ему бы стало легче, выскажи он свои чувства. Маверик любил глотать свою боль, как кислоту, пока однажды она не прожжет дыру в его нутре, и на ее место не хлынет ярость.
— Ты идешь спать? — Рик шагнул в сторону спальни, но я немного отступил, чувствуя, что совершенно бодр, а бесконечные мысли все еще крутятся в моей голове.
— Не-а… Я думаю стащить пару сигарет у Чейза и прикончить «Маргариту» в холодильнике.
— Это звучит как свидание, от которого я не могу отказаться, — усмехнулся Рик и пошел вниз по лестнице, прежде чем я успел намекнуть, что хочу побыть один. Не то чтобы я действительно этого хотел, но, возможно, я бы сказал ему это, чтобы избежать необходимости говорить обо всем том дерьме, которое я чувствовал из-за Гвана. И у меня было ощущение, что Рик именно этого и добивался.
Я последовал за ним на кухню, где он уже достал кувшин из холодильника и налил нам два больших стакана, а затем достал пачку сигарет Чейза из кармана его кожаной куртки, висевшей на спинке одного из стульев. Я взял один из стаканов, и мы вышли во внутренний дворик, где луна заливала бассейн серебристым светом. Все было так тихо, что трудно было поверить, что это та самая ночь, когда Роуг чуть не похитили.
Я сделал большой глоток своего напитка и сел на край бассейна рядом с Риком, опустив ноги в воду, пока он скидывал кроссовки, чтобы сделать то же самое.
К тому времени, когда я осушил половину своего бокала и сигарета свисала с моих губ, я почувствовал себя намного лучше. Я знал, что это не самый здоровый способ снять напряжение, хотя, на самом деле мне было наплевать.
— Как ты думаешь, скольким ублюдкам Шон предложил этот бриллиант в обмен на Роуг? — Мрачно спросил я, втягивая никотин в свое тело через глубокую затяжку, где он обнял меня изнутри вместе с моей новой подругой «Маргаритой».
— Хрен его знает, — процедил Маверик сквозь зубы, затягиваясь собственной сигаретой. — Но я убью их всех, одного за другим, мать их.
Я кивнул, и между нами воцарилась тишина. Она была комфортной, привычной, но в ней были секреты, и недосказанность.
— Так ты Огастес Роузвуд, да? — Нарушил я тишину.
— Ага, а ты Гванни Джеймс-младший.
— Отвали, — фыркнул я, болтая ногами в воде, и он издал низкий смешок.
— Думаю, тебе повезло больше, Джей, — сказал он, и я прищелкнул языком.
— Роуг тоже так думает, — пробормотал я.
— Ну, эта девчонка всегда чертовски права, так что я считаю, что тебе лучше дать ему шанс.
— И это говорит парень, который десять лет таил обиду на Лютера, — заметил я.
— Ну, я думал, что он послал группу охранников «Арлекинов» избивать меня ночь за ночью, прежде чем запереть с насильником, так что… — Он пожал плечами, и мое сердце сжалось от ужаса.
— Почему ты всегда так поступаешь? — Я зарычал.
— Как? — огрызнулся он, зло вдавливая сигарету в землю рядом с собой, от чего искры полетели в воду и с шипением погасли там.
— Делаешь вид, будто это пустяки, говоря ужасное дерьмо с такой чертовой невозмутимостью. — Я содрогнулся, ненавидя то, через что он прошел, ненавидя гребаного Шона до глубины души за то, что он все это организовал. Он был злодеем во всех наших историях, монстром в темноте, который рисовал наши кошмары, и я так устал от того, что он преследовал нас.
— Потому что, если я буду вести себя так, будто это пустяк, возможно, однажды это станет пустяков, — сказал он так тихо, что я чуть не пропустил это мимо ушей и повернулся к своему другу с хмурым взглядом и болью в душе.
— Это никогда не станет пустяком, — сказал я, хотя мне было больно это говорить, и он посмотрел на меня с той же болью, отразившейся в его глазах. — Это твое прошлое, и оно полно гораздо большей жестокости и лжи, чем ты когда-либо заслуживал, Рик. — Я положил руку ему на спину и был удивлен, когда он наклонился ко мне, принимая мое сочувствие, вместо того чтобы отстраниться от него, замкнуться и нацепить безразличную маску, как он обычно делал. — Но такая боль достаточно остра, чтобы из нее можно было выковать оружие. Ты несокрушим, Маверик Стоун, никогда, черт возьми, не забывай об этом.
Его губы дрогнули, а затем он запрокинул голову, чтобы посмотреть на яркий полумесяц над нами. — Арлекин, — сказал он.
— Что? — Я нахмурился.
— Маверик Арлекин. — Он посмотрел на меня сверху вниз, прямо в глаза, и улыбка растянула мои губы. — Но не смей говорить об этом Фоксу или Лютеру.