19 глава
19
Глава
Психоделика
Удары сердца были необычайными, словно каждый пульс — это не просто биение, а отголосок чего-то несказанного. Кровь, текшая по венам, ощущалась горячей, почти невидимой. Мысли смешивались в хороводе, а в голове — голос, который не знал усталости. Тайные семена, что были посеяны в его сознании, успели укорениться. Но всё это было чуждо, как чуждая планета, которую только предстояло освоить. Росток — лишь начало. Будущее обязательно придёт.
Турбо, не особо интересуясь деталями происходящего, уставился на стол. Чай в хрустальной чашке, бисквит с тающим кремом — обычный завтрак, будто его жизнь не зависела от чего-то большего. Это место было чуждым, словно он очутился в другом времени — или, может, в кошмаре. Он всё пытался понять, как сюда попал, но мысли не могли уловить ответа.
Профессор Сприк, сидя напротив, как будто совершенно не замечал его замешательства. Он откусил от бисквита, не спеша, и с тем же спокойствием продолжил:
— Не переживай. Мы в Дизель. Стратосфера — это не предел. Лучше поговорим о тебе.
Турбо, с трудом понимая смысл сказанного, приподнял брови. И тут он заметил, что за окном плавно искажённый, изгибающийся диск Земли. Восприятие буквально взорвалось. Он с удивлением вгляделся в этот вид, но профессор продолжал, как если бы не заметил, что мир вокруг них вдруг стал чужим и необъяснимым:
— Ты теперь штормрайдер. Полноценный. Поздравляю, — сказал он, отложив пустую чашку.
Турбо замер. Шок пробежал по его телу. Он резко обернулся к профессору и, сев обратно, поспешил спросить:
— Что вы имеете в виду? О чём вы говорите?
— Ты же был с Блауграна, не так ли? Знаешь, что такое штормрайдеры? — профессор не спешил объяснять. Вместо этого он как бы подсовывал вопрос, чтобы заставить собеседника ответить, хотя бы на мгновение. Турбо всё глубже терялся в догадках.
— Откуда вы это знаете? Вы что, знали, что я был на Гуантанамо? — он сдавленно воскликнул, чувствуя, как ощущение реальности ускользает от него.
Профессор улыбнулся, выпив ещё глоток чая, не теряя своей невозмутимости:
— О, Дрейк, если бы ты знал, как давно я за тобой наблюдаю. Знал твоего отца — Джексон Скиллс.
Эти слова стали для Турбо ударом. Он даже не мог найти слов. Он встал, и, глядя на профессора, с внезапной яростью спросил:
— Вы знали моего отца?
— Да, — ответил профессор, устало вздохнув. — Садись. Я всё расскажу.
Турбо сел обратно, но в этот раз не тронул ни чай, ни бисквит. Всё внутри него горело от того, что он только что услышал.
Профессор же продолжил, с лёгкой иронией глядя через свои очки:
— Судьба — вещь удивительная. Подчас она не поддаётся никакому прогнозу, но именно благодаря ей я встретил твоего отца.
— Как вы с ним встретились? — спросил Турбо, более собранно, чем прежде.
Профессор усмехнулся, будто в воспоминаниях, и произнёс:
— Мы познакомились в довольно необычных обстоятельствах. Он попал в аварию на своём фэлконе, и я — механик, чинил его, делал апгрейды. Можно сказать, я был его другом по оружию.
— Механиком? — Турбо не сдержал усмешки. — Получается, вы плохо справились со своей работой, раз его фэлкон так легко вышел из строя?
Профессор не обратил внимания на сарказм. Вздохнув, он спокойно ответил:
— Ты прав, но не всё так просто. Проблема была не в механике, а в вирусе тахиона, который был неполноценным. Это был психоделический вирус. Его внедрение в тело твоего отца было неточным. Он не смог адаптировать его. Всё пошло наперекосяк.
— Психоделика? — ошеломлённо повторил Турбо.
— Да. Это когда вирус и носитель не могут создать гармонию. Энергия тахиона должна идеально сочетаться с личностью, чтобы раскрыть весь потенциал. Иначе, эта энергия становится разрушительной. Хаос. Твой отец не смог контролировать её.
Турбо молчал, ощущая, как разум пытается переварить всю информацию.
— Почему вирус не сработал в теле моего отца? — наконец спросил он.
Профессор сделал паузу, задумавшись.
— Я думал, что проблема в вирусе. Но, как оказалось, виноват был твой отец. Он не смог в полной мере сочетаться с тахионом. Это как недостающий элемент в формуле.
Турбо едва сдерживал себя, чувствуя, как злость кипит внутри.
— То есть вы хотите сказать, что мой отец был слабым?
Профессор откинулся в кресле и покачал головой.
— Ты не понял. Я не говорил, что он слабак. Просто для того, чтобы вирус работал, нужен баланс — идеальный симбиоз. Вирус и человек, которые взаимодействуют, должны быть равными партнёрами. У твоего отца этого не было. Внешне он был сильным, но внутри... недостаточно уравновешенным.
Турбо встал, глядя на профессора с неприкрытым гневом.
— Вы называете моего отца слабым? — его голос дрожал от ярости.
Профессор спокойно достал из кармана капсулу с пурпурной жидкостью, положил её на стол и продолжил, словно ничего не произошло:
— Это тахион MD10. У каждого штормрайдера свой уникальный тахион. И для того, чтобы улучшить его, они используют RXTI-903. Обычно эти два компонента хорошо сочетаются, но в случае с твоим отцом..., — он сделал паузу, и его глаза заблестели от возбуждения. — Для его тахиона этот вирус был несовместим. А когда энергия тахиона и топлива не могут быть сбалансированы, они начинают разрушать друг друга. Это именно то, что случилось с его фэлконом. Фэлкон не просто машина, это кибермашина, которая требует идеального взаимодействия.
— Почему тогда у других штормрайдеров всё работает? — спросил Турбо, напряжённо следя за каждым движением профессора.
— Ты думаешь, тахионы — это простая вещь? Для их выращивания нужны огромные знания и ресурсы. Вот почему штормрайдерами становятся лишь единицы. Когда я встретил твоего отца, он попросил меня сделать ему тахион, потому что тогдашним штормрайдерам был нужен особенный вирус для борьбы с сильнейшими противниками. И вот я нашёл то, что нам нужно было.
Турбо уже не мог скрыть интереса. Он чувствовал, как вся эта загадка начинает обретать очертания.
— И что же вы нашли? — спросил он, на этот раз действительно заинтересованный.
Профессор почти с огоньком в глазах произнёс:
— В Антарктиде, в самом центре южного полюса, я нашёл существо, которое стало основой тахиона MD10.