– Малдер, прекрати… прекрати, пожалуйста, прекрати… прекрати… прекрати…
Он напряжен, как сжатая пружина, в ее руках – словно хищник перед атакой; ощущаемая ею сила поистине ошеломляющая. Эмоции, мышцы и адреналин гудят, словно живые сущности, но она не ослабляет захват.
– Малдер, просто прекрати, – молит она, повторяя эти слова, как мантру, ему на ухо, но не слишком близко на случай, если он снова начнет метаться.
Но он не сопротивляется. На этот раз электрическая вибрация эмоций направлена внутрь, а не наружу, и она ощущает, как содрогается его тело, когда первые рыдания сотрясают его.
Малдер разворачивается и с силой стискивает ее талию, пряча лицо у нее на груди. Она спотыкается под его весом, но умудряется встать на колени на столе, отчего скрепки и осколки впиваются ей в кожу. Она держится за него изо всех сил, пока скорбь сотрясает его – и ее – тело. Она так измождена, что чувствует тошноту и держится только за счет чистого адреналина, но не хочет подводить его – не может его подвести. Они – это все, что у них когда-либо было.
– Ты не бесполезен. Ты не бесполезен, – повторяет она таким же запыхавшимся и сбившимся голосом, как у него, цепляясь пальцами за волосы на его голове, покоящейся у нее на груди.
Он хватается за нее: ее спину, одежду, ее кожу, держась за нее, словно утопающий за спасательный трос. От силы его потребности у нее перехватывает дыхание. Она чувствует себя маленькой, незначительной и неспособной противостоять этой волне. Но она не двигается с места. Она не сдастся.
– Я здесь, – шепчет она. – Я здесь. Мы все решим. Я обещаю. Мы все решим. Ты еще на многое способен.
Ее сердце колотится так сильно, что она ощущает вибрации в груди, слышит свист в ушах. Его рыдания звучат надтреснуто; она не чувствует осколок его рождественской кружки, впивающейся ей в колено. От пореза останется шрам.
В следующие несколько часов она дарит ему уют и комфорт домашнего очага, призванные унять бурю в его голове. Она отправляет его в душ. Она убеждает его съесть немного супа. Она позволяет ему положить голову ей на колени, когда они смотрят бессмысленную вереницу ситкомов, которые она не узнает и не понимает.
Она устраивает его в их постели и позволяет ему обнимать себя, пока он не засыпает.
Убедившись в том, что он не скоро проснется, она тихо выбирается из кровати. В тускло освещенной кухне она собирает необходимые предметы, чтобы заварить себе чашку чая.
Пока вода греется, она начинает дрожать. Скалли сползает вдоль кухонных ящиков и съеживается на полу, так что полы ее надетого поверх пижамы халата образуют лужи шелка вокруг нее. Она разражается безмолвными слезами, ставшими запоздалой реакцией на произошедшее. Тихо и незаметно она распадается на части на кухонном полу, сидя так до тех пор, пока чайник полностью не выкипает.
Малдер осторожно припарковался на обочине и снова потянулся к карте. Он говорил что-то о колючем участке пустыни и о том, где лучше всего припарковаться, чтобы дойти пешком до мест наиболее явных появлений огней.
Скалли трясло, к горлу подступала тошнота. Она не знала, насколько близко они от места, и ее это не волновало – ей просто нужно было двигаться, выйти из машины на воздух…
– Скалли? Эй… ты в порядке? – Он дотронулся до ее бедра.
Она принялась возиться с дверной ручкой.
– Я в порядке, – ответила она неустойчивым, хриплым голосом, но ее словам явно недоставало убедительности. – Мне просто нужно на воздух.
Она слышала, как он что-то говорил ей вслед, когда наконец выбралась из машины и зашагала прочь. Она не могла разобрать слова, да и не хотела – ей просто нужно было двигаться. Ей нужно было дышать.
========== Глава 8 ==========
***
В последний раз глянув на карту, Малдер определил, что до места было бы легче добраться, если бы они припарковались примерно в полукилометре дальше по дороге, и заглушил двигатель.
Скалли уже отошла метров на шесть от машины и направлялась по колючей насыпи к открытому участку земли за ней. Малдер еще немного подождал, наблюдая за тем, как она остановилась на вершине небольшой возвышенности, уперла руки в бока и начала делать глубокие вдохи. Ранее она бросила свой пиджак на консоль между сиденьями и осталась в шелковой бежевой блузке с короткими рукавами, обнажавшей ее мускулистые руки, уже покрытые легким загаром.
Раз она явно предпочитала пешую прогулку, они вполне могли дойти до места.
Малдер схватил с пола под пассажирским сиденьем счетчик Гейгера, запихнул бутылку с остатками лимонада в задний карман и выбрался из машины.
Он встретился со Скалли в трех метрах за возвышенностью.
– Эй, – позвал он. – Ты в порядке?
Скалли рассеянно кивнула, не встречаясь с ним взглядом.
– Да. Думаю, это из-за… возвышенности. – Определенно дело было не в этом – по крайней мере, не только. Но Малдер знал, когда не стоит давить на нее, потому что она еще сильнее оттолкнет его в ответ. Она указала на карту, которую он по-прежнему держал в руках. – Куда отсюда?
Малдер сверился с окружающим ландшафтом.
– Туда. – Он махнул влево.
Скалли молча побрела в том направлении по колючей земле.
На другом краю крутостенного высохшего ручья, преодолеть который в туфлях на каблуках для Скалли стало непростой задачей, местность изменилась, знаменуя, по-видимому, начало так называемой «поляны Миллера».
Малдер снова сверился с картой и указал на возвышенность справа.
– Мне кажется, что с той стороны холма мы сможем увидеть внутриштатную дорогу, на которой попали в аварию.
Скалли отошла на несколько метров в сторону и поддела ногой валявшийся на земле мусор: банки из-под содовой и пакеты от фаст-фуда.
– Это место определенно пользуется популярностью.
Малдер расстегнул свисавший с плеча чехол, вынул счетчик Гейгера и включил его.
Скалли осматривала широкие просторы небес, раскинувшиеся над ее головой. Малдеру сразу стало понятно, что с этой выигрышной позиции была отлично видна любая странность в небе над Вердадом. Он проследил за взглядом Скалли, и представший его взору потрясающий вид мгновенно отвлек его от показаний прибора. Наверху проплывали самые завораживающие диссонирующие облака из всех, что Малдер когда-либо видел. Явно приближалась гроза, но казалось, что небо над ними словно бы сообщало им сложную и противоречивую информацию, понять которую он мог не лучше, чем человек, неспособный читать на иностранном языке. Он представил себе коренных американцев, которые первыми считали это место своим домом и которые изучали сигналы и послания природы без вводящих в заблуждение посредников вроде науки и созданных человеком технологий. Он вытащил было телефон, чтобы сделать несколько снимков этого замечательного феномена, но понял, что Скалли его опередила. В любом случае, фотографировать у нее получалось лучше, чем у него.
Малдер начал обходить местность, сверяясь со счетчиком: ничего. Он быстро проверил свою одежду, чтобы убедиться, что она «чистая» и не повлияет на показания прибора.
Потом он начал медленно двигаться в направлении внутриштатной дороги.
Скалли посеменила рядом, осматривая окрестности.
– Если север там, – сказала она, – то ракетный полигон «Уайт Сендс» в той стороне. – Она указала открытой ладонью на отчетливо видное пространство небес над соседним холмом. – И государственные земли простираются отсюда на север. Военные совместно с местным подразделением НАСА выполняют различные виды аэрокосмических тестов и тренингов. Запуски реактивных снарядов и ракет. Все воздушное пространство здесь принадлежит государству. Никаких коммерческих полетов. Кто знает, что они могут тут делать, что покажется странным неспециалисту.
– Согласен, Скалли. Но мы с тобой лучше, чем кто-либо еще, знаем, что лишь потому, что власти вовлечены или знают о чем-то, не означает, что они не преследуют какие-то гнусные цели, как не значит и того, что они не используют инопланетные технологии.
Скалли ничего не ответила, продолжая идти. Над хребтом Орган Маунтинс раздался отдаленный раскат грома.