– Где мама? – Ее мольба звучит жалобнее и куда более по-детски, чем ей бы того хотелось.
– Я отправил ее в отель, чтобы она немного поспала, – поясняет Малдер. – Хочешь, чтобы я ей позвонил?
Скалли качает головой, охваченная смущением, холодом и болью.
– Нет, все нормально. Я в порядке.
Он продолжает поглаживать ее по волосам. От его руки исходит тепло.
Она проработала с ним всего несколько дней, прежде чем бросилась в его объятия, ища комфорта после того, как испугалась вероятного похищения пришельцами. Это был не самый профессиональный ее поступок, но Малдер, казалось, совсем не возражал. Он прикасался к ней даже в те первые дни, ведя ее через дверные проемы, поправляя ее цепочку или перехватывая пальцы, чтобы привлечь ее внимание. Он мог разбудить ее не вежливым постукиванием по плечу, а прикосновением пальца к щеке или ладони к затылку.
По обоюдному согласию они открыли свои тела друг другу за много лет до того, как дали определение своим отношениям себе или окружающим. Любой из них мог свободно дотрагиваться до другого, и тот не отпрянул бы – за исключением тех редких разов, которые они могли сосчитать на пальцах, вызванных глубокими разладами или сильнейшей болью.
Дана не знает, испытывает ли Малдер столь же сильную потребность в прикосновениях, или же он желает прикасаться только к ней. Она все чаще осознает, что другие становятся для нее лишь заменителями привязанности Малдера, но она благодарна за то, что у них есть. Она благодарна за те моменты в коридоре его дома, когда он, казалось, нуждался в ней столь же сильно, как она хотела, чтобы в ней нуждались. Когда он смотрел на нее и просил остаться: не как напарника, не как уравновешивающего его профессионала – ее. Даже если он как будто бы забрал свои слова назад вскоре после этого.
– Вот, попей. – Поднося к ее губам соломинку, он приподнимает ей голову, положив руку на затылок, и она пьет тепловатую воду, которая приятно освежает горло и грудь. Ей нужны пища, отдых и солнце.
– Молодец, девочка, – шепчет он. – А теперь поспи. Я буду рядом.
Она знает, что та женщина, Диана Фоули, ждет своего часа, знает, что эта глава их жизни по-прежнему не закрыта. Она ощущает нависшую над ними угрозу, подобно клину вбивающуюся между ней и мужчиной, который буквально и фигурально был рядом с ней в течение пяти лет.
– Малдер, иди домой. Я буду в порядке.
– Закрывай глаза, фэбээрщица. Я никуда не уйду. – Последнее услышанное ею предложение похоже на: – Я подкупил ночную медсестру билетами на игру Red Sox – у меня есть связи.
И она может на какое-то время позабыть о той угрозе, потому что он ее Малдер и он здесь, и она понятия не имеет, какого черта делала бы, если бы его не было. Она слишком боится признаться в этом при свете дня и без обезболивающего, потому что это похоже на падение в кроличью нору. Может, эта слабость перестанет быть правдой, если она не признается в ней. Может, ей никогда не придется столкнуться с потерей.
========== Глава 10 ==========
***
Они остановились пообедать в маленькой и немного обшарпанной мексиканской забегаловке на съезде с главной дороги по пути к участку. Глинобитная постройка стояла особняком, ее узкие стекла были заклеены флажками и флаерами настолько плотно, что солнечный свет едва проникал внутрь. Когда им принесли еду, Скалли предложила устроиться за одним из слегка запыленных столиков снаружи. Малдер был только за, даже несмотря на то, что салфетки могли разлететься на ветру. Атмосфера внутри заведения была довольно клаустрофобной, и слабый кондиционер не справлялся с жаром из кухни, так что он более чем приветствовал свежий воздух и открытое пространство, начиная привыкать к пустынным просторам.
Скалли воздержалась от заказа более острой пищи, выбрав простой салат тако, из которого теперь методично убирала черные оливки. Малдер собирал их с ее салфетки и бросал в гору риса, залитого каким-то особо острым соусом из халапеньо, который он заказал, руководствуясь исключительно картинкой на прилавке.
– Так что, если ни в нашей, ни в машине Джозефа Гарсиа нет признаков намеренных повреждений, то что нам остается? Простое совпадение? – спросила Скалли.
Малдер попытался пробормотать что-то в ответ, но как раз отправил в рот большую ложку этого особо острого соуса и мог только щуриться и жевать.
Скалли тем временем продолжала, макнув кусочек тако в сметанный соус:
– Обнаруженный нами уровень радиации не смог бы повлиять на функционирование машины. Электроника не отказала: наши телефоны не перестали работать, и мои смарт-часы не остановились.
Малдер пожал плечами и наконец смог проглотить еду. Горло обожгло перцем, так что он быстро отпил лимонада, перед тем как заговорить.
– Помимо абсолютно необъяснимого поведения машин рядом с местами активности НЛО, других теорий на сей счет у меня нет.
– Но даже если мы хотя бы на секунду примем эту теорию в качестве рабочей, я только что ее опровергла. Разве эти истории обычно не базируются на электромагнитных помехах? А остальные наши девайсы не пострадали.
Малдер кивнул.
– Часто, да, но не всегда. Во многих отчетах говорится о незначительных проблемах с функционированием механизмов. Например, часы двух из трех или четырех пассажиров могут остановиться одновременно, тогда как у остальных продолжат идти. Двигатель машины может заглохнуть в какой-то произвольный момент времени, а потом снова завестись. Радио может либо потерять, либо не потерять сигнал, когда мотор заглохнет. Разумеется, отключение всего электрооборудования встречается в таких рассказах чаще всего, но это не единственная версия развития событий.
Скалли положила кусочек тако в рот и продолжила говорить, не переставая хрустеть.
– Да, но мы все равно говорим об активности НЛО, когда машина находится в непосредственной близости от какого-то странного летательного аппарата. Никакой активности НЛО не было и в помине, когда мы попали в аварию.
– То есть ты признаешь сам факт существования «активности НЛО»? – спросил Малдер с намеком на усмешку и снова взял в рот ложку с покрытым красным соусом рисом.
– А разве не ты мне вечно напоминаешь о том, как расшифровывается НЛО, Малдер? Неопознанный летающий объект. В этом определении нет никакого намека на инопланетное происхождение. Неопознанный не означает инопланетный – просто наблюдатель не знает, что он видит. И поблизости от территории, на которой проходят испытания военных? Не думаю, что наблюдение чего-то неопознанного стоит относить к «секретным материалам». А что, если это было что-то подземное? Что-то, по чему мы проехали? Полиции или военным следует рассмотреть эту версию происхождения возможного источника радиации.
– Весьма полезные замечания, – отозвался Малдер, снова потянувшись за лимонадом. Может, надо было ограничиться чем-то не столь острым.
– Так что я снова спрошу: что нам остается?
Малдер покачал головой и посмотрел на пыльные просторы за спиной Скалли, словно ответы на все тайны вселенной могли лежать где-то между ним и горизонтом.
– Думаю, нам остается спросить себя, почему наш патлатый информатор из школы предложил поговорить с Эдом Монро.
Скалли выгнула бровь и встретилась с ним взглядом.
– И почему Эд Монро совсем не был настроен говорить с нами.
Малдер кивнул и, снова заглотив порцию своего обеда, отпил лимонада. У него даже носовые пазухи начали гореть. Моргнув, он отправил в рот еще одну ложку.
– Поговорим с шерифом Астером, – жуя салат, продолжила Скалли, – и выясним, что он установил насчет радиации, а потом спросим его о недавних вызовах в дом Монро.
Малдер попробовал что-то ответить, закашлялся, кивнул и наконец смог выдавить:
– Да, пока других вариантов у нас нет. – Господи боже, в центре горки оказалось больше перца, чем по краям.
Скалли посмотрела на Малдера с выражением легкого отвращения и добавила:
– Малдер, пора тебе заканчивать заказывать незнакомую еду.
Малдер ослабил галстук, снова отпил лимонада и с трудом выдохнул: