– Ну, сейчас-то ты чертовски уверена, – огрызнулся он, пойдя на поводу у своих эмоций. – И важно ли это вообще? Ты не считаешь, что нам стоило все это время вместе решать эту проблему?
Скалли сглотнула и выдохнула через нос.
– Возможно. Я просто…
Малдер снова покачал головой и встал.
– Тебе надо одеться – Астер ждет.
– Малдер…
Он знал, что она хотела встретиться с ним взглядом, даже стоя к ней спиной (он всегда знал), но не мог заставить себя развернуться к ней лицом.
– Увидимся в машине.
– Малдер, я… – Он услышал и почувствовал ее смиренный вздох. Он понимал, что повел себя, словно обиженный ребенок, но все равно вышел за дверь и захлопнул ее за собой с излишней силой. Но, черт побери, подобное должно было остаться в прошлом. Оно и было в прошлом. Она ведь могла пострадать. Или заболеть. Черт.
***
На пути в участок Скалли была погруженной в себя и раздражительной. Малдер отправил Астеру сообщение о том, что она может стать еще одним свидетелем и ее нужно добавить к тем, кого попросили участвовать в опознании. Скалли оставалась отстраненной при заполнении документов и утомительного ожидания начала опознания. Малдер знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что дело было не только в признании, которое он из нее вытянул.
Он хотел узнать ее оставшиеся секреты по-хорошему, проявляя сочувствие и мягкость. Она была очевидно испугана; пистолет в ее кровати подсказал ему это лучше любых слов. Но тут было нечто большее, чем страх. Однако же до сих пор не утихший гнев пока не оставлял места для проявлений доброты. Ему нужно было время, чтобы успокоиться. Они оба так долго старались избегать подобного поведения, учась сразу же отвечать на заданные вопросы. Они многое утратили в последние годы, но он считал, что они по крайней мере придерживались честности в их партнерстве.
Первое опознание оказалось бесполезным – Скалли никого не узнала. Астер потом сказал им, что два других свидетеля указали на подозреваемого.
Организация второго опознания также заняла мучительно много времени (достаточно много, чтобы Малдер устроил нечто вроде боев без правил с автоматом по продаже напитков). На этот раз при опознании младшего из двух подозреваемых Скалли дольше изучала пару лиц, но делала это молча.
– Есть среди них один из детей, которых ты видела? – напомнил о себе Малдер, уперев руки в бока, чувствуя, как в венах пульсирует кофеин из выпитой им содовой.
Скалли покачала головой, по-прежнему смотря через стекло на группу опознаваемых.
– Не знаю. Я не уверена.
– Не знаешь?
– Рост кажется… подходящим. В обеих группах. Как я и говорила, один ребенок был намного выше другого.
– И это все?
– Я говорила, что было темно. На них были капюшоны. Не знаю.
Малдер испытывающе всматривался в ее профиль.
Почувствовав на себе его пристальный взгляд, Скалли повернулась к нему лицом, вздернула бровь и подняла руку ладонью вверх.
– Что ты хочешь от меня услышать, Малдер? Возможно, это те же дети, которых видели остальные. Это все, что имеет смысл.
– Но ты не уверена.
– Нет, не уверена. Определенно не достаточно, чтобы обвинить ребенка.
Они еще немного помолчали, и в конце концов Скалли обратилась к местному копу в одном с ними помещении:
– Извините, из этой группы я тоже никого не могу опознать.
– Да, мэм. – Молодой мужчина кивнул ей, потом Малдеру и вышел за дверь, вероятно, чтобы сообщить об этом шерифу.
– Может, Астеру стоит организовать опознание голоса, – предложила Скалли.
Это замечание привлекло внимание Малдера.
– Ты помнишь их голоса?
– Да. Они были весьма… характерными. Несколько… странными.
– Каким образом странные?
– В них отсутствовали интонации. – Скалли развернулась, прислонилась к маленькому столику у стены и сложила руки на груди, прокручивая детали контакта с Черноглазыми детьми в голове. – Или, может, интонация не соответствовала их словам. Не знаю. Но я могу узнать их голоса. Опять же, если эти дети пытались следовать мифологии, они могли изменить модуляции своих голосов и проявят достаточно сообразительности, чтобы говорить своими нормальными голосами во время опознания.
Малдер кивнул.
– Возможно. Есть еще какие-то подробности, которые ты забыла упомянуть?
Скалли стиснула зубы в ответ на его слегка обвинительный тон и уперлась взглядом в пол. Ее броня заняла свое обычное место, и он почувствовал, как она замыкается в себе, ощущая укол сожаления и зная, что причинил ей боль и преуспел только в том, что оттолкнул ее. Однако он по-прежнему не мог заставить себя остановиться.
Не произнеся больше ни слова, Скалли оттолкнулась от стола и прошла мимо него к выходу из комнаты для наблюдений.
Они стояли в пустом вестибюле участка, когда Астер вышел из своего офиса, чтобы поделиться с ними информацией перед их уходом.
– Что ж, мы установили личности обоих ребят, – сообщил Астер. – Но только не ваших, агент Скалли.
– Извините, что не могла оказаться более полезной, шериф, – сказала Скалли.
Астер беспечно пожал плечами, и, приглядевшись к шерифу в косом солнечном свете, Малдер впервые увидел его не гладко выбритым. А ведь данное расследование (или отдельные происшествия, которые могли иметь, а могли и не иметь к нему отношение) только начало набирать ход.
– Похоже, контакты других свидетелей с теми детьми происходили при лучшем освещении, – сказал он, обращаясь к Скалли. – Следующим шагом я намерен доставить сюда Гарсиа и, вероятно, Веру и Нейта Монро, и посмотреть, этих ли детей все они видели.
Малдер кивнул.
– В этом есть смысл. Это наверняка поможет ответить на множество вопросов.
– Наверняка.
– Ладно, что ж… мы будем на связи. Дайте знать, если еще кого-то опознаете. Я собираюсь…
В этот момент зазвонил телефон Скалли. Она вытащила его из кармана и глянула на экран.
– Это Донна Гарсиа. Простите, шериф. До связи?
Астер кивнул, и Скалли отошла в сторону.
– Что насчет детишек, которых вы задержали? – спросил Малдер. – Вы их знаете? Их мотивы или соображения?
Астер покачал головой.
– Не особо. Они из местной школы. Не лучшие ученики, но никаких проблем с законом у них раньше не было. Теперь, когда их личности установлены, я намерен поговорить с их родителями.
Малдер кивнул.
– Что ж, держите нас в курсе.
– Непременно.
Когда Малдер вышел на улицу под полуденное солнце, Скалли уже стояла рядом с их машиной. При его приближении она опустила телефон.
– Что там у миссис Гарсиа? – спросил он.
– Она хочет с нами поговорить, – ответила Скалли. – Она знает, что мы ждали, когда она закончит с похоронами, прежде чем подробно опросить ее, и позвонила, чтобы дать нам знать, что готова встретиться.
– Хорошо. Она назвала удобное ей время?
Скалли кивнула.
– Она направляется в больницу проведать сына и сказала, что мы можем встретиться там.
– Звучит неплохо. Кристиан идет на поправку?
– Да, что довольно удивительно. Его еще рано выписывать, но… Малдер, по правде сказать, я поражена. Рада, конечно, но… если бы я была врачом Кристиана, я изо всех сил пыталась бы выяснить, какие могущественные силы приглядывают за мальчиком.
– Может, вселенная балансирует сама себя. Семья, пережившая столько неожиданных неудач подряд, нуждается в чуде, восстанавливающем статус-кво.
Скалли согласно кивнула.
– Полагаю, у нас самих было несколько подобных лет, – тихо заметила она, немного грустно ему улыбнувшись.
Почти четверть века борьбы за свои жизни и жизни тех, кого они любили, притягивала их друг к другу, словно магнит.
– Я получил свое чудо, когда мой персональный ад закончился твоей спонтанной ремиссией, – нежно отозвался он, стараясь глазами передать ей, что говорит искренне.
– Для меня это тоже был не лучший год, – ответила Скалли хриплым и куда более зрелым голосом, нежели тот, что был у той относительно молодой женщины, цеплявшейся за его руку на больничной койке в последние темные дни перед выздоровлением.