Они не разрывали зрительный контакт так долго, что глаза Скалли, сощуренные из-за яркого солнца, начали слезиться. Внезапно зазвонил телефон Малдера, резко возвращая их в настоящее. Он вытащил его из кармана, свободной рукой закрывая экран от солнца. «Номер неопределен» слабо высвечивалось на нем.
Малдер снова встретился взглядом со Скалли и слегка тряхнул головой, принимая звонок.
– Малдер.
– Это мистер Фокс Малдер?
– Кто говорит?
– Полагаю, на днях вы встречали моего сына. В школе.
Малдер приподнял брови, вспомнив упомянутую встречу, и Скалли повторила жест, только в другом значении, задавая таким образом ему вопрос. Малдер махнул рукой, приглашая ее приблизиться, и наклонился, чтобы опустить телефон на уровень ее уха.
– Мы и вправду говорили кое с кем рядом со школой, да.
– Да. Это был мой сын. Вы расследуете происходящее в городе? Здесь, в Вердаде?
– Мы прибыли сюда, чтобы установить причину недавних трагедий, произошедших с семьей Гарсиа.
– Верно. Так вы изучаете случаи появления детей. Черноглазых детей.
Скалли плотно прижалась локтем к его руке, слушая разговор.
– Эти сообщения являются частью нашего расследования, – подтвердил Малдер. – У вас есть для нас какая-то информация?
– Возможно. Можем мы встретиться?
– Где бы вы предпочли?
– Где-нибудь в городе. Но в участок я ни ногой. Никаких составлений протоколов.
– У вас есть причины скрываться?
Мужчина насмешливо рассмеялся.
– Нам всем не стоит появляться в протоколах. Уж вам-то лучше других об этом должно быть известно. Не надо давать им больше информации о себе, чем они уже украли.
– Кому это «им»?
– Властям, мужик.
– Сэр, вы же понимаете, что мы с напарницей являемся агентами ФБР и занимаемся здесь официально санкционированным расследованием.
– Да, знаю. Но я также знаю вашу работу, мистер Малдер. Вы не совсем… тот, кто придерживается официальной линии партии и приносит остальных в жертву.
Скалли переместилась, и он понял, что она пыталась никак не реагировать на эти слова и не дышать слишком громко, чтобы звонивший не заподозрил, что их разговор слушает кто-то третий.
– Меня интересует только истина, сэр.
– Что ж, если хотите знать, что мне есть вам сказать… через пару часов мой сын позвонит вам с другого телефона – более надежного, чем этот – и скажет, где и когда мы встретимся. Как вам это?
– Мы будем ждать звонка.
– Ладно, мистер Малдер.
Из телефона раздался сигнал окончания разговора, когда их таинственный осведомитель оборвал звонок.
– Ого. Вот это параноик, – заметила Скалли, отодвинувшись. – И мы еще думали, что его сын перегибает палку.
– Может, он слишком долго подвергался воздействию полосы неудач Вердада, только без всякого чуда, – отозвался Малдер, убирая телефон обратно в карман.
Скалли обошла машину, подходя к пассажирской стороне, и сняла пиджак.
– Или, может, он слишком много времени проводит на пустынном солнце, – сказала она поверх машины.
Малдер снисходительно улыбнулся.
– Я это учту.
Скалли швырнула пиджак в машину и забралась в салон.
Они ехали в куда более уютной тишине, чем та, что наполняла машину этим утром. Когда они добрались до ведущего в Лас-Крусес шоссе, Скалли откинулась назад и закрыла глаза. Она и вправду очень мало спала ночью, и Малдер с готовностью предоставил ей возможность подремать.
***
Он знает, что его взяла, когда она заползает ему на колени в четверг вечером.
Они все еще привыкают к их новой «нормальности» – к тому, чтобы быть настоящей (пусть и не объявленной) парой, а не просто какой-то странной неопределенной парой любящих друг друга людей, которые не открывают своих глубоко потаенных чувств, но при этом следуют друг за другом, словно за маяком в ночи. Он последовал за ней домой после работы и плюхнулся в ее мягкое кресло перед телевизором. Он последовал за ней частично из-за того, что они часто так делают в последнее время, а частично из-за того, что это было тяжелое дело, особенно для Скалли, и он инстинктивно старался держаться поблизости. Он где-то на середине эпизода новых «Внешних пределов», когда Скалли – босиком, но все еще в рабочей незаправленной блузке и брюках – появляется из прихожей, усаживается ему на колени и сворачивается клубочком, упершись пальцами ног ему в бедро и обернув руки вокруг его шеи. Она закрывает глаза и утыкается лицом ему в плечо.
Он сначала улыбается, очарованный этим проявлением привязанности, но она замирает в этой позе с закрытыми глазами и не двигается, чем вызывает у него укол беспокойства.
– Эй, красавица… – шепчет он, – все нормально?
Она кивает, не поднимая голову от его плеча.
– Я в порядке. Мне просто это нужно. – Потом она поднимает голову и смотрит ему в глаза, словно внезапно понимает, почему он это спросил, почему это могло его обеспокоить. – Ты не против? – спрашивает она с почти ранимой искренностью во взгляде.
Его нежный смех сотрясает оба их тела.
– Разумеется, не против. Я всегда только за, – заверяет ее он, не в силах скрыть обожание, отражавшееся в его глазах.
Она снова устраивается у него на груди.
– Можешь продолжать смотреть, – разрешает она. – Я просто хочу остаться.
Он целует ее в макушку и шепчет:
– Сколько угодно.
И она замирает в таком положении. Она сидит, свернувшись клубочком, и держится за него, пока он смотрит сериал и обнимает ее рукой, вдыхая запах ее волос и чувствуя, как вздымается и опадает ее грудь. Он накрывает их обоих одеялом, и они на какое-то время забывают об ужине.
Он вдруг осознает, что она доверяет ему – действительно доверяет таким образом, которого при всей их преданности друг другу, никогда не выказывала прежде. Никто не умер, на нее не нападали и не ранили. Это просто был трудный день, и она чувствует себя немного уязвимой, и доверяет ему достаточно, чтобы прийти к нему, обнять, позволить обеспечить ей безопасность и дать ему знать, что сегодня ей нужна его поддержка.
И в этом простом акте уязвимости больше интимности, чем когда-либо было прежде.
Он любит ее так сильно, что это причиняет боль. И это никогда не изменится.
Ему следовало быть в номере, когда она пришла к нему прошлой ночью. Ей следовало сказать ему, что случилось. Но ему следовало быть там, чтобы выслушать ее.
Она бы провела остаток ночи в его номере, пока он бодрствовал, охраняя ее сон.
========== Глава 13 ==========
Это пока все, что есть.
***
– Можно Мариэла меня повезет?
Скалли не смогла сдержать улыбку, услышав нотки чистого, невинного энтузиазма в голосе Кристиана. Если бы только взрослые способны были вот так избегать смерти и тут же отмахиваться от миновавшей опасности с полнейшим пренебрежением.
– Можно? – снова спросил мальчик, через плечо умоляюще смотря своими карими глазами на молодую медсестру позади его инвалидного кресла. Доктора пока не позволяли Кристиану делать больше нескольких шагов, но его периодически катали по больнице для здоровой перемены мест.
Медсестра улыбнулась своему исполненному надежды подопечному и бросила быстрый взгляд на Мариэлу, которая стояла неподалеку.
– Думаю, это возможно, – сказала женщина, которая выглядела всего на пару лет старше самой Мариэлы, и Скалли в очередной раз спросила себя, были ли работающие люди во времена ее молодости такими же юными, а она этого просто не замечала? – Только не очень быстро и не дольше пятнадцати минут: ему нужно будет принять лекарство.
Мариэлла кивнула и заняла место медсестры позади кресла Кристиана.
– Обещаю, я его не потеряю. И никакой езды на задних колесах.
– На задних колесах, ДА! – возразил Кристиан все еще хриплым после многодневной интубации, но при этом ничуть не менее воодушевленным, голосом. Мариэла дернула его за волосы.
– Ну же, шизик, поехали.
Когда двое юных Гарсиа выбрались из палаты вместе с прилежно следующей за ними медсестрой, Малдер переключил все свое внимание на их мать, стоявшую рядом с кроватью с двумя большими дорожными сумками, которые она забрала из машины.