— Тебе нужно на горшок? — спросила я, выбираясь из кровати.
— Я уже. — Она указала на свой памперс, и я застонала. Я долго пыталась приучить ее к горшку, но всегда были проблемы со сном. Я кивнула, собравшись забрать ее и поменять памперс, но Найл остановил меня.
— Я сам, — сказал он. — Нужно же когда-то учиться, так?
Комментарий к (19) Telling Harry
Как вам эта глава? Мне кажется, у меня получилось не очень :с
========== (20) Sick ==========
Эйвери Холмс
Через несколько дней узнали и остальные парни. Найл рассказал каждому по-одному, но я решила не лезть в это и держаться в стороне. И, к моему удивлению, они не разочаровались во мне. Наоборот, они проявляли любовь и заботу, как никто никогда не проявлял.
Дарси должна была прилететь в ближайшие дни, и я, честно, не знала, стоит мне радоваться или же волноваться. Ясно, что будет здорово наконец-то попасть в женское общество, но мне также придется довериться ей и найти способ рассказать мой темный секрет.
— Эй, детка, — я почувствовала, как мою талию обвили чьи-то руки и улыбнулась, оглядываясь назад. Там стоял Найл, он смотрел вниз, на меня, с такой же улыбкой на лице. Он не был намного выше меня, что я находила довольно смешным и даже издевалась над ним.
— Я так скучаю по нашему Мотелю номер “6”, — прошептала я в его губы. — Пообещай мне, что мы вернемся.
— Да, — он кивнул, прижав меня ближе, — и скоро. Я тоскую по нему, как по родному дому. Это вообще возможно?
— Не знаю, — я засмеялась. — Но, думаю, я чувствую то же самое. Где Эйми? — спросила я, подняв бровь.
— Она спит. Ей было немного жарко, и она жаловалась на то, что устала, так что я подумал, что можно уложить ее пораньше. Это нормально, правда ведь? — Я кивнула.
— Это нормально только, если она будет у меня спать ночью, — я улыбнулась.
— У нас, Эйв. Она теперь и моя, ну или частично моя. Помнишь? Я буду помогать тебе растить ее и буду папой, которого она заслуживает, так что тебе больше не нужно волноваться о ней или о своем одиночестве, — его слова какой-то необъяснимой теплотой ласкали мои уши. Казалось, он всегда мог успокоить меня.
— Прости, — я улыбнулась, чмокнув его в губы и потом облизав свои. — Где мальчики? — В номере было как-то необычно тихо, слишком тихо для четырех довольно шумных парней.
— Думаю, Гарри и Луи развлекаются в номере Лу, Лиам куда-то ушел, а насчет Зейна не знаю. Наверное, спит, как всегда, — Найл усмехнулся, играя с моими ладонями и ни на секунду не выпуская из своих.
— Я не виню его. Он очень занятой, он заслуживает этого, — я прошествовала к балкону, не выходя на улицу из-за ветра. Это был необычно ветреный и холодный день, и покидать уютный и теплый номер… нет уж, спасибо. Меня устраивало то, где я нахожусь.
— Ну что, чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил Найл, поглядывая на Эйми, спящую на нашей большой двуспальной кровати, и перемещая руки мне на бедра. Я закусила губу: если честно, то у меня не было планов на сегодня, кроме как просто сидеть и наслаждаться ленью. Однако, вместо того, чтобы сказать это, я перевела вопрос на него.
— А чем бы сегодня хотел заняться ты? — спросила я, взяв плед и усевшись перед стеклянными раздвижными дверьми на балкон. Он вздохнул, плюхнувшись рядом со мной и положив руку на мою спину.
— Я знаю, что бы я хотел сделать. Я бы хотел сыграть тебе на своей гитаре, но она не здесь, так что… — он нахмурился. — Ты даже не слышала, как я играю, так? — Я покачала головой.
— Не-а. Я даже не знала, что ты умеешь играть. Вот сейчас и проверим, как много мы знаем друг о друге, — поддразнила его я, положив голову ему на плечо. Он засмеялся и взъерошил мои волосы, тут же получив шлепок по руке. Он знал, как я ненавижу, когда трогают мои волосы.
Я услышала стон, доносящийся с кровати, и шуршание одеял. Эйми зашевелилась и нахмурилась во сне, на лбу проступили бисеринки пота, и из-за этого ее кудряшки намокли. Что-то было явно не так.
— Тебе не показалось, что у нее жар, когда ты укладывал ее спать? — спросила я, начиная беспокоиться. Она еще никогда не болела.
— Она просто сильно потела, — ответил Найл и нахмурился, заметив, что я смотрела на нашу маленькую девочку. Думаю, он видел в моих глазах матери природный инстинкт, который позволял узнавать, когда с ней что-то не в порядке. Она не выглядела больной, но уж точно не как обычно.
— Подожди секунду, — я улыбнулась, положив свою руку на его, и подошла к кровати. Я присела рядом с Эйми и приложила ладонь ко лбу… он был теплый, но не как при лихорадке. Я потрогала ее руки, щеки, шею — все было теплым. И то хмурое выражение на лице. Ей снился какой-то кошмар?
— Мамочка, — застонала она, я крепко держала ее за руку и гладила тыльную сторону ладошки большим пальцем, успокаивая ее. — Мне нехорошо, я боюсь. Я боюсь. Я боюсь, — она повторяла это снова и снова, а я все никак не могла понять, о чем она говорит.
— Найл, — обеспокоено позвала я. Он сорвался с места и подлетел к нам, словно пуля, чтобы посмотреть на Эйми. — Она продолжает говорить, что боится, а я не знаю, что происходит. Кажется, она горит.
Найл вздохнул; было видно, что он не знал, что делать, но все еще пытался ради нас. Он был новичком в отцовстве, но все еще хотел выкладываться на полную. Он подошел к ней и взял на руки, тогда она задышала еще чаще.
— Детка, тебе трудно дышать? — спросила я, собравшись пойти за ингалятором.
— Нет, — она покачала своей маленькой головкой. — Нет, я боюсь, мамочка. Я боюсь.
— О чем ты говоришь, Эйм? Мы здесь, тебе не нужно бояться, принцесса, — сказал Найл, и я заметила смятение в его глазах. Мы оба перепугались, потому что никто не знал, что происходит и как ей помочь.
Она скрестила свои дрожащие ручки на груди, будто бы пытаясь обнять себя, будто бы ей было больно. Она не плакала и не жаловалась, а просто лежала с зажмуренными глазами. Мой подбородок дрожал, я на самом деле сильно испугалась.
— Скажи мне, что болит, Эйми, — попросила я. — Что-нибудь болит?
— Я боюсь, — сказала она уже в сотый раз. — Останови это, мама! — закричала она, дрожа и прижимаясь к груди Найла.
— Что мне делать? — спросила у него я, мои глаза были широко раскрыты. Он молчал, смотря на нее таким же взглядом, что и я.
— Эйми, тебя тошнит? У тебя что-нибудь болит? — спросил Найл, гладя ее руку и пытаясь успокоить.
— Я боюсь, останови это! — на этот раз она закричала, приводя меня в ужас. Как мать, осознание того, что я ничего не могла сделать, вводило меня в ступор. Эйми моя дочь, и я должна помогать ей… Но что делать, если я даже не знала, что ее беспокоит?
— Нам нужен врач, — сказал Найл с решительным выражением лица. Он вынул телефон из кармана джинс, и я подумала, что Эйми попросит поиграть в Flappy Bird, как она обычно делала, но она даже не сдвинулась с места и только дрожала.
Введя номер, Найл приложил телефон к уху. Единственными звуками, заполнявшими комнату, были пыхтение Эйми и тихие равномерные гудки. Наконец, кто бы то ни был, взял трубку.
— Доктор Андерсон? Это Найл Хоран, — сказал он. — Да, снова я. Эйми. Нет-нет, у нее не было еще одного, это что-то другое. Ну, оно просто есть, мы не знаем. Дрожит, сердце колотится, горячая, продолжает повторять, что ей страшно… да. Да. Хорошо. Тот же адрес, все. Спасибо. Мы очень ждем. До свидания, — он повесил трубку, поговорив всего минуту.
— Ну? — спросила я.
— Он приедет и посмотрит на нее сам. Ну а пока сказал, чтобы мы ровно усадили ее, — проинформировал меня Найл, а потом повернулся к Эйми. — Эйми? Сейчас приедет доктор и поможет тебе, хорошо? Он остановит это.
Эйми слабо кивнула, все еще дрожа, но перестав плакать. Ее лицо было покрыто краской, как если бы она покраснела.
Следующие пятнадцать минут мы сидели с ней, разговаривали, пытались как-то отвлечь ее. Я могла сказать, что Найл был на грани, также как и я, но изо всех сил старался ради нее. То, что он действительно горел желанием помочь Эйми, хоть и не знал, как, заставляло меня любить его еще больше.