Внезапно раздался громкий обрывистый стук в дверь, и мы с Найлом резко сели.
— Это доктор Андерсон. Я открою, хорошо? Будь с Эйми, — сказал Найл, вскакивая на ноги и выбегая из комнаты. Казалось, Эйми слегка успокоилась, но больших изменений не было. Она продолжала зевать, но я не знала, пойдет ли сон ей на пользу.
— …сюда… — Я услышала обрывок фразы Найла, и потом он зашел вместе с врачом. Тот был лет пятидесяти, с блестящей лысиной на голове и седыми волосами, выглядывающими из ушей и ноздрей. Он был в брюках цвета хаки и рубашке на пуговицах, в руке у него был кожаный портфель.
— А Вы мать, — он улыбнулся мне. — Мисс Эйвери Холмс, правильно? — Я кивнула. — Ну, мисс Холмс, я выясню, что не так, и мы поможем Эйми, хорошо? Нет причины волноваться, — убедил он меня, и мне сразу стало намного лучше.
— Спасибо Вам огромное, — я улыбнулась, а в глазах стояли слезы. Сейчас не время плакать. Найл крепко держал меня за руку, пока мы стояли перед кроватью, а доктор Андерсон присел на краешек, смотря на Эйми. Она, казалось, стала гораздо спокойнее.
— Привет, Эйми, — он тепло улыбнулся. — Я доктор Андерсон. Помнишь меня? Мы друзья, да? — Она неловко кивнула. Я знала, что ей на самом деле не очень хорошо. — Можешь сказать, что тебя беспокоит?
— Я боюсь, — сказала Эйми и на этот раз затряслась еще сильнее.
— Чего ты боишься, Эйми? — спросил доктор Андерсон. Я замерла и заметила, как Найл посмотрел на меня. Он знал, что я бы не хотела, чтобы она выдала что-нибудь.
— Я просто боюсь, — повторила Эйми. Я выдохнула, немного облегченнее в этот раз.
— Ладно. И ты нехорошо себя чувствуешь? Скажи мне, что кажется странным, — попросил он.
— Мое сейце, мой живот… Мне жайко, — выдавила из себя Эйми. Она подняла свою трясущуюся руку и обеспокоенно показала на нее. — Пожалуйста, скажи ей остановиться. — Я слегка улыбнулась: даже, если я не знала, что с ней, она все еще была милой.
— Я скажу, не волнуйся, — обнадежил он. — Так, тебя не тошнит?
Эйми помотала головой.
— Хорошо… — Доктор Андерсон порылся в своем портфеле и записал что-то на бумажке, посмотрел какие-то предыдущие записи и приписал еще. — Ты чувствуешь себя уставшей?
— Да, — Эйми кивнула. — Я хочу спать.
— Ты сможешь поспать после этого, хорошо? Обещаю, — сказал он.
— Ладно, — сказала Эйми, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. Я наблюдала за тем, как врач написал еще что-то на листке, не поднимая глаз на нас. Я просто хотела узнать, что происходит и что не так с Эйми. Мы стояли так несколько минут просто в ожидании, что он заговорит.
— Думаю, я знаю, в чем проблема. Я могу поговорить с вами двумя в гостиной? — спросил он. Это напугало меня, потому что я уже не знала, что и предполагать. Я кивнула и громко сглотнула, проследовав за Найлом в гостиную и присев на большой красный диван. Доктор Андерсон сел напротив нас на кресло.
— Я не хочу пугать вас. Это последняя вещь, которую бы мне хотелось сделать, — начал он. — Но нам надо что-то делать с… состоянием Эйми.
— Состоянием? — практически пропищала я. Найл сжал мою руку, но я проигнорировала его. — Доктор Андерсон, с каким состоянием? Что с ней не так? — взмолилась я.
— Мне нужно объяснить вам так, чтобы вы полностью поняли. Не волнуйтесь, мисс Холмс. Но иногда, когда людям… приходилось проходить через что-то, оставляющее большой след на психике, часть мозга продолжает ассоциировать настоящее с прошлым и всплывают плохие воспоминания.
— Я не понимаю, — прервала я. Доктор Андерсон просто улыбнулся.
— Сначала я думал, что у Эйми тревожный невроз. Но ей только что исполнилось три, а эти вещи… это не характерно для ее возраста. Точнее, очень редки. То, как боится Эйми, наталкивает меня на еще одну мысль. Это не очень распространено среди маленьких детей, малышей в ее случае. Но это очень вероятно. — Я просто хотела, чтобы он, наконец, добрался до сути. Этот человек явно был туповат.
— У этих людей, с этим… заболеванием, есть вещи в прошлом, которые их пугают. Они не знают, как избавиться от воспоминаний и сталкиваются с ними, что приводит к паническим атакам. Мне кажется, что Ваша дочь страдала от сильного приступа паники, мисс Холмс, — наконец сказал он.
Я начала плакать. Я знала из-за чего он у нее.
— Почему? — спросила я, когда в моем горле образовывался комок.
— Мисс Холмс, существует заболевание под названием Посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР, это сокращение. И я думаю, что у Эйми именно оно.
========== (21) Fight ==========
Эйвери Холмс
— Какого черта это было? — спросил Найл, когда за врачом закрылась дверь. Этого я точно не ожидала. Расстроенный, он прошелся пальцами по своим волосам.
— Он не должен знать, — сказала я с широко раскрытыми глазами. Я не была уверена, стоит ли мне бояться Найла. — Никто не должен знать, никто не должен знать…
— Чтобы Эйми продолжала так страдать? — спросил Найл.
— Мы дадим ей лекарства, и все закончится, — я знала, что это полный бред, потому что прекрасно понимала, что такое ПТСР и насколько это серьезно. Но я просто хотела забыть обо всем этом. Я чувствовала себя ужасно перед Эйми, которая теперь спала на кровати и была в прекрасном состоянии… пока что.
— Если мы расскажем, лучше может и не стать, Найл, — напомнила я. — Полиция будет расспрашивать нас… обращаться в суд… — Я покачала головой, закрывая глаза и представляя, что это все уже в прошлом. — Я желаю ей только лучшего, но прямо сейчас я не знаю, что лучше. Такие ситуации, как эта, заставляют ее сильно волноваться.
— Я знаю, что сейчас для нее лучше всего это, — сказал Найл, перерывая поток моих мыслей. — И я не знаю, сколько еще смогу держать это в секрете. Он заслуживает быть за решеткой, Эйв! — он повысил голос и разозлился еще больше. Я сделала шаг назад и уперлась спиной в кухонную стойку, заволновавшись.
— Нет, — остановила его я. — Найл, нет. Ты не можешь, — проворчала я. — Ты не можешь никому рассказать сейчас, ясно? Дарси приедет завтра утром, и я поговорю с ней. Но это мой секрет, а не твой. Если ты расскажешь… — я остановилась, не желая даже думать об этом.
— Ты не права, Эйвери. Это и мой секрет тоже. Я твой парень, и я отвечаю за Эйми! — когда он произнес слово “парень”, мне тотчас захотелось расплыться в улыбке, но я переборола желание. — И я хочу защитить вас обеих, — он вздохнул, покачав при этом головой.
— Ты делаешь это, прямо сейчас. Он ведь не трогает нас больше, — проворчала я. — Я пойду в душ. — Я уже было встала с дивана, но сильная рука схватила и повернула меня, так что я опять стояла лицом к лицу Найла.
— Прекрати вести себя, будто это не важно, когда это совсем не так! — Найл стал говорить гораздо громче, а я стояла, почти прижатая к стойке.
— Я никогда не говорила, что это не так, — запротестовала я, подняв на него глаза, как маленький провинившийся ребенок.
Найл некоторое время стоял передо мной, а потом достал из кармана телефон. Я нахмурилась, не зная что он собирается сделать и почему все еще не пускает меня. Я скрестила руки на груди, а он набрал всего три цифры и приложил трубку к уху.
— Нет! — закричала я, пытаясь добраться до телефона и слушая гудки, заставляющие биться мое сердце в несколько раз чаще. Найл отошел от меня, кинув далеко не доброжелательный взгляд, и я услышала щелчок, после которого на том конце провода начал кто-то говорить. Из глаз брызнули слезы; это вовсе не то, чего бы мне хотелось.
— Да, я бы хотел доложить о… — он не договорил, так как я попыталась вырвать телефон из его рук. И мне удалось сделать это, только вот потом его iPhone с глухим звуком шлепнулся на пол. Я подняла его и перевернула, но, увы, он вдребезги разбился и вырубился.
— Я… — у меня все пересохло во рту, и закружилась голова. Найл, казалось, совсем не ожидал этого и, если бы он хотел ударить меня, у него была прекрасная возможность сделать это, так как я была на полу, а он возвышался надо мной. Я медленно поднялась на трясущихся ногах и повернулась к нему.