— Разве у твоего телефона нет никаких навигационных функций? Спроси у Сири, где ты, — предложила я. Лицо Лиама озарилось, и он кивнул, осматривая комнату. Сэм был спереди автобуса с водителем и скорее всего спал.
— Сири, где я? — спросил Лиам у своего телефона. Луи, который сидел в противоположном углу комнаты, усмехнулся. Должна признать, это была хорошая идея. Странно, что они не догадались сделать этого ранее.
— Вы в городе Тонопа, штат Невада, — произнес электронный голос. Моя челюсть отвисла; я отказывалась верить в это. Мы были в Неваде, там, где жили мои родители. Из всех пятидесяти штатов мы оказались здесь? И потом меня осенило: Найл хотел, чтобы я встретилась с ними. Он попросил водителя отвезти нас в Неваду.
— Где Найл? — спросила я Лиама.
— Э, не знаю, — признался он. — Посмотри в вашей спальне, он, должно быть, там. Он любит вздремнуть днем.
Я кивнула, вставая с дивана. Эйми потянулась ко мне, и я улыбнулась, поднимая ее на руки. Я знала, что познакомить Эйми с моими родителями будет совершенно нормально, потому что она и не подозревала, какие у нее бабушка с дедушкой. Она и не узнает.
Я прошла в середину автобуса, туда, где находились комнаты, и открыла шторку в наш спальный отсек. И, конечно же, он был там, сидел, уткнувшись в свой телефон. Когда он увидел нас, его глаза загорелись, и он протянул руки к Эйми.
— Иди сюда, принцесса, — сказал Найл. Эйми перебралась к нему на руки и улеглась на нем, будто бы он был самым удобным диваном. Несмотря на то, что я была зла на него, я улыбнулась.
— Мне нужно поговорить с тобой, — своим фирменным тоном сказала я. Он поднял на меня глаза и во взгляде сразу прочитал, что я настроена серьезно. Тогда он опустил Эйми на кровать и поцеловал ее в лоб.
— Мы скоро вернемся, малышка, — пообещал он ей. Я закусила свою нижнюю губу и скрестила руки на груди, пока Найл проводил меня в основную комнату. Он сел на черный диван, и я присела рядом, все еще со всей серьезностью смотря на него.
— Что-то не так? — спросил он, нахмурившись.
— Да, что-то не так, — призналась я. — Почему мы едем в Неваду?
На его лице отобразилось удивление: кажется, он недооценивал меня.
— Как ты узнала? — спросил он.
— Не так уж сложно было определить, что мы в Неваде, — сказала я. — И мы направляемся в столицу, туда, где живут мои родители. Найл, неужели ты силой заставишь меня встать лицом к лицу с ними?
Найл вздохнул, поставленный в тупик.
— Я не собирался заставлять тебя встречаться с ними, — признался он. — Я просто подумал, может, если мы будем в Неваде, тебе будет легче это сделать.
Я вздохнула, закрыв руками лицо. Я на самом деле боялась встречи с ними, и зуб против них у меня был уже несколько лет. Мне нужно было избавиться от этой неприязни, но мне было слишком страшно. Но я напоминала себе, что, может, это еще одна ступень по лестнице из прошлого в настоящее и будущее.
— Мы едем в столицу? Туда, где они живут? — с нескрываемым любопытством спросила я.
— Только если ты не хочешь куда-то в другое место, — робко признался Найл. — Но я понимаю: ты не хочешь видеть своих родителей, и я не собираюсь заставлять тебя. Но… Ну же! Это ведь твои мама и папа! Неужели ты совсем по ним не соскучилась?
Мои плечи поникли: мысль о моих родителях причиняла боль. Думаю, боли было бы меньше, если бы они погибли, но я никогда не признаюсь об этом вслух. Ситуация, в которой я оказалась, не из простых, но все, о чем я могла думать, — это воспоминания, которые оставили они.
Возможно, только возможно, Найл в чем-то был прав.
— Ты пойдешь со мной? — спросила я неожиданно даже для самой себя. Найл резко поднял голову и заулыбался.
— Серьезно? Это будет офигенно. Я бы очень хотел познакомиться с ними, — сказал он. — И Эйми тоже пойдет, так ведь?
Черт, я не подумала об этом. Это плохо, если она увидит и узнает о них сейчас? Все, что она знает о моих родителях, — так это то, что они присылают открытки на дни рождения и поздравительные сообщения на мой телефон. Она и не помнит, когда виделась с ними, потому что это было один раз, и она только что родилась.
— Я спрошу у нее, — сказала я, уверенная в себе.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — он усмехнулся.
— На самом деле, не знаю, — призналась я. — Но я собираюсь избавиться от своего прошлого, и это, в том числе, значит встретиться с моими родителями. Может, я закроюсь от них еще больше, а, может, произойдет что-то замечательное. Но я считаю, что Эйми должна хотя бы знать, кто ее бабушка и дедушка.
— Я так горжусь. Тобой и Эйми, — Найл улыбнулся, подняв меня на руки. Я смахнула только что выкатившуюся слезу, категорически отказываясь показывать эмоции, которые вызвали мысли и разговоры о моих родителях, и позволила ему держать меня на руках. Я почувствовала его губы на волосах и подняла голову, улыбаясь.
— Мы должны позвонить твоим маме и папе?
— Да, — я кивнула. — Странно, но я до сих пор помню мамин номер, после всех этих лет, — я покачала головой. — Я пыталась забыть их, правда. Но не могла, — я вытерла глаза, всхлипнув.
— Эй, эй, — Найл усадил меня, повернув лицом к себе, и положил руки на плечи, — сейчас это кажется пугающим, но все прояснится и будет хорошо. Обещаю. — Он поцеловал меня в лоб. Я улыбнулась, кивнув и поверив ему на этот раз.
Без какого-либо предупреждения я впилась своими губами в его, моментально преодолевая расстояние между нами. Я услышала, как он засмеялся прямо мне в губы от неожиданности, но потом сразу же ответил на поцелуй. Это было так здорово — чувствовать и знать, что кто-то любит тебя так же сильно, как любишь его ты, и никогда не перестанет любить.
— Ты красивая, Эйв, — прошептал он в мои губы. — Я так рад, что кто-то пытался застрелить меня, — он усмехнулся, — потому что мне выпала возможность влюбиться в тебя. И встретить Эйми. — Он снова наклонился и поцеловал меня.
— Я упаду с дивана! — завизжала я, схватившись за его майку. Он засмеялся и поднял меня на руки, пытаясь быть милым, но в итоге почти уронил меня, пока нес в отсек, где сидела Эйми.
Когда Эйми увидела, как Найл нес меня и изо всех сил старался удержать, то разразилась смехом. Меня усадили на кровать рядом с Эйми, и она тут же запрыгнула на меня, из-за чего я застонала от боли, а она засмеялась еще сильнее.
— Не смейся над своей мамой, Эйми! — поругал ее Найл, поднимая и переворачивать вверх тормашками, так что она заверещала и засмеялась даже громче, чем раньше.
В конце концов, когда от смеха Эйми уже пришлось держаться за животик, Найл опустил ее обратно на кровать. Она все еще широко улыбалась, пока перебралась ко мне и забралась на мою спину, как маленькая коала.
— Нам нужно кое о чем спросить у тебя, Эйми, — сказала ей я, поцеловав в щеку и подняв ее на руки. Она становилась тяжелее с каждым днем: когда-то она весила почти три килограмма, а теперь, по крайней мере, восемнадцать.
— Прямо сейчас мы направляемся в дом моих мамочки и папочки, — сказала я ей. Ее глаза увеличилась в несколько раз, и она кивнула, вслушиваясь в каждое слово. — Это люди, которые иногда присылают тебе открытки на твой день рождения.
— С денежками?
— Да, открытки с денежками, — уточнила я. — Я хотела спросить, хочешь ли ты встретиться с ними. Только должна предупредить, что ты можешь больше не увидеть их. Возможно, это будет только один раз. Поэтому, может, ты не захочешь. А, может, и захочешь… Но решать тебе. Ты хочешь увидеться со своими бабушкой и дедушкой, Эйми?
— Ладно, — Эйми просто кивнула. — А теперь мы можем поиглать?
Я просто тупо сидела там. Я только что сказала ей, что она может увидеться с бабушкой и дедушкой, которых никогда не видела, а все, что она хочет, — это играть. И потом меня осенило: может, я просто слишком серьезно воспринимала это. Может, если бы я смотрела на вещи, как смотрит на них Эйми, жить было бы проще.
— Да, малышка, можешь идти поиграть, — сказала я, поцеловав ее в лоб. — Ты не пописала в памперс?