— Мы сможем каким-то образом попасть в студию? — добавил Лиам. Сэм сдвинул брови.
— Посмотрим, — сказал он, прикусывая губу. — Есть еще вопросы?
— А как же я? — вклинилась Дарси. — Я тоже буду там? Это не проблема: в данный момент я не работаю, и все, что я на самом деле делаю, — это свадебные приго.. — Она замолчала и покраснела, так как Гарри наклонился и поцеловал ее в щеку. Однако ему было все равно, если это кто-то заметит.
— Если ты согласна, мы возьмем и тебя с собой, — согласился Сэм. — Отель, в котором мы будем жить… и в который возможно попадем поздно ночью или рано утром, должен быть довольно хорошим. У нас будет свой этаж, и жить мы будем наверху. А на верхнем этаже у них есть бар и бассейн. — Вокруг послышались одобрительные возгласы и гул, и я закатила глаза, улыбнувшись.
— Пока вы все будете развлекаться, я буду сидеть в номере и исполнять свои материнские обязанности, — я тихо усмехнулась. — Но все в порядке, Эйми, мы можем найти тебе нарукавники, малышка. — Я поцеловала ее в лоб.
— Однажды у меня были найукавники с Немо, — объявила Эйми, практически крича. — Они были фиолетовые.
— Что с ними случилось? — спросила моя мама.
— Они у Джейка, — подняла голос я. — Мы с Эйми, э, оставили их в спешке. Естественно, мы не могли взять с собой все. — Я рассматривала ее лицо, наблюдая за тем, как обычное состояние сменилось на смущенное.
— Почему в спешке? — полюбопытствовала она. Папа смотрел на меня точно так же, как я смотрела на маму.
— Эм, просто сложилась крайне неприятная ситуация, — сказала я. Я бы объяснила ей, если бы не вся эта аудитория. Конечно, они все уже и так знали, но я ненавидела говорить об этом. — И поэтому мы сбежали в Мотель 6, где и встретили Найла. — Я повернулась к нему лицом, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Ну, не знаю, как вы, а я пойду немного посплю. Мы прибудем в место остановки посреди ночи, и я не хочу валиться с ног, — решила Дарси, зевнув, как бы подтверждая свои слова, когда она встала с дивана.
— А для нас место сейчас найдется? — спросил мой папа, поворачиваясь к Сэму. Я уже могла сказать, что они станут хорошими друзьями, особенно если учесть то, что они были единственные мужчины во всем автобусе примерно одного возраста.
— Вы двое можете занять заднюю комнату. Там только диваны, но они удобные. Нам здесь недолго осталось, — сказал Сэм. Мой папа кивнул и начал поднимать свои вещи и сумки мамы, но Найл с Гарри тут же вскочили, чтобы помочь. Я была рада, что они производили такое хорошее впечатление на моих родителей.
— Так, вредина, время баиньки, — сказала я, опустив свои глаза на Эйми. Та покачала головой в знак протеста.
— Нет! — заныла Эйми. По ее голосу я уже поняла, что она собирается стоять на своем и даже пустить слезу, а может, и начать серьезно плакать.
— А что, если папочка уложит тебя? — предложила я.
— Нет, я не пойду спать! — сказала Эйми уже со стоящими в глазах слезами. Я строго посмотрела на нее и покачала головой.
— Не сегодня, Эйми. Я пойду и полежу с тобой немного, но нам нужно сделать это, — распорядилась я, пытаясь донести до нее всю важность этого процесса. Это было сложно, потому что Эйми чересчур упряма, но в большинстве случаев мне удавалось.
Но, конечно же, в этот раз она начала плакать. Она пнула диванную подушку, на которой сидела, начиная плакать сильнее и никак не желая ложиться спать. Единственный плюс этого заключался в том, что она, как правило, после того, как поплачет, засыпала гораздо быстрее.
— Если ты не пойдешь спать сейчас, мы не пойдем в бассейн завтра, — я пошла на шантаж.
Почти что моментально слезы Эйми прекратились. Как бы плохо это ни было, обычно мне удавалось заставить Эйми что-то делать, только пригрозив ей. В этом случае это было лишение ее возможности поплавать. Эйми проковыляла по холлу, и я услышала скрип кровати, означавший, что сегодня она будет послушной. Я с облегчением вздохнула, и к этому моменту почти все уже покинули комнату.
В итоге остались только мы с мамой, если не считать Сэма и нашего водителя, Берри, который любил угощать нас фруктовыми батончиками, всегда в запасе хранящимися в его карманах. Все выбрасывали их в ближайшее мусорное ведро, кроме Гарри, который не хотел обидеть чувства старика.
— Так здорово наблюдать за тобой вместе с Эйми, — моя мама улыбнулась. Это была одна из тех широких и искренних улыбок, когда у ее глаз можно было увидеть морщинки. — Не могу поверить, что пропустила эти три года ее жизни.
— Не думай об этом, — с сожалением в сердце я улыбнулась, — потому что, поверь мне, они не были такими замечательными. — Она вообще-то не подозревала и половины всего. И я почему-то знала, что должна рассказать ей все о Джейке. Этот момент казался идеальным. Мы были одни, и спокойная атмосфера сама располагала к беседе.
— О, этот взгляд, — подметила мама. — Ты собираешься мне что-то рассказать, не правда ли? — Я подняла на нее глаза и немного улыбнулась.
— Да, — сказала я, облизнув губы. С чего бы начать? — Когда ты узнала, что я была беременна Эйми… — Я тяжело вздохнула: мне не хотелось плакать перед мамой. Но мне также не хотелось переживать эти темные времена снова. — Это было не самое лучшее время в моей жизни.
— Что ты имеешь в виду, Эйв? Это потому что мы не были рядом?
— Ну… нет, — призналась я. — Мам, Джейк бил меня. С первого года в старшей школе, — наконец выговорила я. Ужас исказил лицо моей мамы, и потом вдруг она начала плакать. Кажется, я знаю, в кого я такая эмоциональная.
— Я сразу перейду к главному, потому что не хочу, чтобы ты знала подробности, которые тебе и не нужно знать. Но он силой заставил меня, я забеременела, потом все стало еще хуже: он причинял боль мне и Эйми, и мы сбежали. А теперь он преследует нас, — я сказала это настолько быстро, насколько только возможно, все на одном дыхании. Моя мама просто сидела там, и ее тело содрогалось, пока она плакала.
Я перебралась к ней, на другой конец дивана, внушая себе, что нужно быть сильной. Я обернула вокруг нее руки и прижала ее к себе, будто это я была ее мамой, а не наоборот. Я участвовала, как слезы мочат мою футболку, но все равно осталась на месте.
— Иногда мне было любопытно, — начала говорить мама. — Но твой папа считал, что это простая паранойя. Я бы никогда не подумала, что… — она снова начала плакать.
— Эй, послушай. Все закончилось, и я никогда больше не вернусь к нему, — пообещала я. — Правда. Не стоит чувствовать себя виноватой или как-то еще. Это все достанется мне. И теперь все в порядке, и у меня есть Найл… Все хорошо. И у меня есть совершенно особенная прекрасная дочь, которую я люблю всем своим сердцем.
— Я изобью этого молодого человека бейсбольной битой, — решила моя мама. Я не смогла сдержаться и захихикала.
— Хорошо, мам, ты можешь сделать это. Все, что угодно, если это делает тебя счастливой, — уверила я.
— А потом он попадет в тюрьму и будет гнить за решеткой, — она шмыгнула носом. — А потом я изобью его бейсбольной битой еще раз, — решила мама, все еще не прекращая плакать. Она держалась за меня, а потом вдруг отстранилась. — Я больше никогда не уйду из твоей жизни. Даже если ты не захочешь видеть меня или своего папу, мы останемся.
Я кивнула, улыбнувшись.
— Я бы хотела этого, мам. Я бы очень хотела этого.
Я могла с уверенностью сказать, что, после того как я пожелала ей спокойной ночи, она еще долго плакала в кровати. Я чувствовала себя просто ужасно, но мне нужно было это рассказать. С другой стороны, так хорошо было сбросить этот груз с плеч и сознаться ей в том, через что мне пришлось пройти за эти годы.
— Кто-то плакал? — спросил Найл, когда я наконец-то забралась в кровать к нему и Эйми. Малышка уже спала, положив головку ему на грудь.
— Я рассказала маме о Джейке, — сказала я. — Это плохо, что я разрешила ей избить его бейсбольной битой?
Найл улыбнулся, пожав плечами.