Кофемашина звякнула и выдвинула мне стакан с кофе. Я попробовал, - он был слишком горький. Ваниль дополняла горечь, образуя некий вкус, но… Не знаю, не люблю такой кофе.
-Я еще раз извиняюсь, мистер. – устало улыбнулась она.
-Ничего, все прекрасно. – улыбнулся я. -Я бронировал у вас номер на имя…
-Никсон, Джефф?
-Да, верно.
Она взглянула на меня, взяв документы и улыбнулась.
-Не переживайте. Просто у нас мало кто бронирует номера заранее. – улыбнулась она. -У нас ведь мотель в захолустье Аризоны, а не туристическая зона. Вы первый за неделю!
-А остальных посетителей много?
-Нет, к сожалению нет.
Я вздохнул. Конечно, я не был большим фанатом компаний, но на легкую беседу на перекуре я рассчитывал.
-Не волнуйтесь, - она протянула мне паспорт. -Зато никто не помешает наслаждаться всеми мгновеньями. У нас так ведь мотель и называется: «7 мгновений!».
Мы шли по деревянной тропинке, сколоченной из досок. Меня не покидало чувство острой тревоги и удивления: я все это помнил. Помнил старые гирлянды, еще с лампами накаливания, помнил как засматривался на прекрасные бедра администратора, идущей передо мной, помню старые кресла и столики с опущенными зонтиками. В голове пчелиным роем гудели вопросы: «Откуда я это помню? Почему в таких подробностях? Почему и как?»
Девушка открыла дверь и протянула мне ключ.
-Пожалуйста, ваш номер, 202. – улыбнулась она.
-Благодарю… - рассеянно сказал я. -Извините, девушка…
-Да?
-А мы с вами прежде нигде не встречались? – спросил я.
-Может и встречались, - игриво сказала она. -Но любоваться вам собой я не запрещаю.
Оставив меня в неподдельном изумлении, она махнула волосами и пошла по направлению домика администратора. Я переборол себя, переступил порог, как услышал вдали крик:
-Нина! Меня зовут Нина, если вдруг вы хотели спросить! – я растерянно улыбнулся и закрыл дверь.
Конечно хотел. Мы с тобой вчера ночь провели, а я забыл, как тебя зовут.
Работа должна была избавить меня от этого неприятного ощущения внутри, - ощущения, что все это происходило раньше. Я снял пальто, оставшись в рубашке и брюках, открыл ноутбук и вперился взглядом в экран. Постепенно, сквозь тернии экономических терминов, заросли тематик, я погрузился в работу. Труд предстоял небольшой, но емкий: нужно было напечатать целую статью для одного крупного журнала. Несколько страниц, казалось бы, однако воевать с полчищами букв приходилось на неизведанной территории: статья была на тематику финансов, экономики и котировок, а я в этой теме был словно Фрэнк Синатра на поприще скоростного поедания хотдогов. Мой друг и коллега Чарли заболел, сильно заболел и попросил напечатать эту статью, подписав его именем и отправив в редакцию. Мы с ним трудились на одном литературном поприще, оба журналисты, но он финансовый обозреватель, а я литературный редактор. Можно сказать, что друзья-однополчане, коллеги по цеху. А в сегодняшний день потерять работу практически равноценно вылететь жить на улицу. Терять работу в кризис страшно - не понаслышке знаю. Поэтому и согласился его выручить.
Глаза слипались, однако кофе начинал действовать. Я придвинул поближе настольную лампу, открыл последние выпуски газет и начал их изучать. Слова летали перед моими глазами в бесконечной круговерти, образовывали торнадо и смерчи из слов, выражений, различной лексики и жаргона. Порой мне казалось, что вот еще немного, и этот поток мыслей сметет меня к черту. Но я справлялся и справлялся успешно. Читая тысячи и тысячи работ новеньких писателей и поэтов, отчаянно стремящихся попасть в литературное русло, сыскать себе славы, глаза привыкают к ньюансам стилей, к разницам в преподнесении текста, к видениям. И, нечасто, к полному отсутствию таковых. Спустя полтора часа, я решил приступить к печати статьи. Однако мой мозг взбунтовался: нельзя было работать ночью без стимуляторов. Все работало просто: либо мы повышаем сахар сладкой или жирной едой, либо мы идем долбить табак и кофе одну чашку за одной, одну сигарету за другой. Тогда приток энергии был обеспечен, внутренний “Я” не ругался и не бурчал, и работа спорилась.
Я оделся, выкинул галстук на кровать, - к черту, хоть сейчас я могу походить по-человечески! - вышел на улицу. Горячий ветер аризонской пустоши и полый, бесцветный звук тишины ударил по моему лицу и ушам. Большинство окошек уже потухли, светилась лишь гостиная приемной администратора. Я пошел по дорожке в её направлении, поигрывая старой бензиновой зажигалкой в руках. Радость прекрасной летней ночи сидела на моих плечах, никуда не собираясь уходить. Пусть и девушка отшила, пусть и шарики катаются по полу, пусть и предстоит длинная рабочая ночь, - мне это все нравилось. В такие редкие моменты я правда мог сказать себе: мне нравится жить. Жизнь проявляла себя ярче всего в тишине. В той самой, которая окружала меня.