— Я уже позвонил в офис, и мне сказали, что моя блестящая кампания складывается просто отлично.
— Я всё равно считаю, что ты мог бы позвонить мне, Фрэнк. Если бы ты не был так занят тем, что отращиваешь усы...
— Мужчина не занят тем, что отращивает усы. Они растут сами по себе.
— Да, и между усами и сексуальностью есть совершенно очевидная связь.
— Возьми, к примеру, Майкла.
— Не переводи разговор на другую тему. Если бы ты не был так увлечен Мэй, если бы ты не наслаждался своим вторым медовым месяцем так сильно...
— Милли, дело не в том...
— И именно поэтому, конечно же, она продала этот проклятый магазин через десять минут после твоего возвращения. Ей он просто больше не был нужен. Она снова нашла своего мужа.
— Милли, это не был второй медовый месяц. И я не думаю, что поездка на Антигуа стала причиной, по которой Мэй продала магазин. И я бы позвонил тебе, если бы это было хоть как-то возможно, но это было невозможно. Не могла бы ты подать мне галстук, пожалуйста?
— Я всё равно считаю, что ты мог бы позвонить, — сказала Милли, протянув ему галстук, а затем добавила: — Пока тебя не было, я переспала с Полом.
— Что?! — воскликнул он, уронив галстук. — Какого чёрта ты это сделала?
— О, для развлечения, — ответила она небрежно.
Он молча уставился на неё, потом поднял галстук и повернулся к зеркалу.
— Я подумала...
— Мне это неинтересно, — сказал он.
— Именно это я и подумала. Мужчина уезжает на три недели...
— Двадцать четыре дня.
— Да, и даже не позвонил женщине, которую, как он утверждает, так безумно любит...
— Да, и вот эта женщина бежит обратно к какому-то ничтожному скульптору, с которым она раньше спала каждый вторник! — воскликнул Фрэнк.
— Точно! — крикнула она в ответ, и вдруг раздался стук по стене.
— О, чёрт! — воскликнул Фрэнк. Стук прекратился. — Знаешь, чем он там занимается? — спросил он Милли. — Ему совершенно не интересна эта некрасивая маленькая блондинка, которую он приводит сюда каждую неделю. Он просто сидит там и ждёт, пока мы повысим голос, чтобы прыгнуть на кровать и стучать по стене. Ты слышишь, жирный ублюдок? — крикнул он. Сосед тут же снова застучал по стене. Фрэнк подошёл к стене и сам начал стучать по ней. Стук с другой стороны сразу же прекратился. Довольный, он вернулся к зеркалу и начал завязывать галстук.
— С Полом было ужасно, — сказала Милли.
— Хорошо.
— А знаешь, чем он сейчас увлекается? Я имею в виду скульптуру.
— Наверное, соски, — сказал Фрэнк.
— Уши. Вся его мастерская завалена этими гигантскими ушами.
— Дай мне знать, когда он дойдет до самой интересной части, ладно?
— Эти огромные уши повсюду. — Она удивлённо покачала головой. — Всё время, пока мы занимались любовью, у меня было ощущение, что кто-то нас подслушивает. Она подошла к вешалке, сняла юбку и надела её. — Не знаю, зачем я туда пошла, — сказала она. — Может, я предчувствовала, что вот-вот произойдёт.
Зазвонил телефон. Фрэнк тут же подошёл к нему и снял трубку. — Алло? — сказал он. — Да, это мистер Макинтайр. Правда? — спросил он. — Стук по стене? Нет, не думаю. Подождите минутку, пожалуйста. Он повернулся к Милли и спросил: — Дорогая, это ты стучала по стене? Затем, снова обращаясь к телефону, он сказал: — Нет, здесь никто по стене не стучал. Может, это сантехника. Вы недавно проверяли сантехнику? Ну, я бы посоветовал это сделать. До свидания. Он повесил трубку, снова подошёл к комоду, взял с него мелочь, ключи и кошелёк и сунул их в карманы.
— Фрэнк? — спросила она. — Как ты думаешь, мы закончили?
— Нет, — тут же ответил он.
— Я думаю, что да, — сказала она.
— Милли, — сказал он, — давай проясним пару вещей, ладно?
— Ладно.
— Во-первых, поездка на Антигуа не была вторым медовым месяцем. Ситуация между Мэй и мной не изменилась ни на йоту.
— А какова же ситуация?
— Мы с Мэй любим друг друга, но мы не влюблены друг в друга.
— Но вам комфортно друг с другом, верно?
— Верно.
— Просто пара старых удобных домашних тапочек, засунутых под кровать, да?
— Верно.
— Тогда почему ты не вернулся загорелым? — спросила Милли.
— Милли, давай проясним пару вещей, ладно? — сказал он.
— Первое мы уже прояснили, — сказала она, — так что же второе?
— Второе — это то, что я по-прежнему испытываю к тебе те же чувства. Более того, я всегда буду испытывать к тебе те же чувства.
— Это очень мило, — сказала она. — А что ты ко мне чувствуешь?
— Я влюблён в тебя.