— Почему бы тебе не ответить? — сказал Фрэнк. — Может, это Пол. Может, на этой неделе он занимается ягодицами.
Милли не ответила ему. С большим достоинством она тихонько подошла к телефону и сняла трубку. — Алло? — сказала она. — Кто? Да, подождите, пожалуйста. Она протянула трубку Фрэнку. — Это менеджер. Он хочет поговорить с мистером Макинтайром.
Фрэнк взял у неё трубку. — Алло? — сказал он. — Да? Что, мол, слишком громко? Он посмотрел через комнату на телевизор. — Он даже не включён, — сказал он, — так как же он может быть слишком громким? Ну, просто скажите парню из семнадцатой, что, возможно, у него громко включён телевизор. В восемнадцатой, верно. Скажите ему, что в шестнадцатой он не включён. До свидания, — сказал он и швырнул трубку. — Тупой осёл, — пробормотал он. — Хорошо, что мы больше сюда не вернёмся.
Очень тихим голосом Милли спросила: — А разве нет?
Они молча посмотрели друг на друга.
— Я не знала, что ты так разозлишься, — сказала она. — Прости.
— Тогда зачем ты мне это рассказала, Милли?
— Я должна была.
— Почему?
— Из-за того, что ты сказал.
— Когда?
— Совсем недавно.
— Что я сказал?
— Ты сказал, что это не банкет.
— Что?
— Ты сказал, что это был просто обычный длинный обеденный перерыв. Ну, а для меня это банкет. И если для тебя это просто обычный длинный обеденный перерыв, то иди к чёрту. Если у тебя есть привычка водить кучу женщин в мотель в Нью-Джерси...
— Я никогда...
— ...класть проектор в багажник...
— Я никогда не...
— И показывать им твою паршивую шестидесятисекундную рекламу...
— Я думал, тебе понравился мой ролик, — сказал он.
— Только если его не посмотрела каждая тупая домохозяйка в Нью-Йорке!
— Его видели тупые домохозяйки по всей Америке, — сказал Фрэнк. — Его показали примерно двести двадцать раз. Послушай, Милли, как ты вдруг стала потерпевшей стороной? Я здесь потерпевший. Это меня предали.
— Предали? — сказала она. — О боже, ты говоришь точно, как Майкл.
— Не впутывай в это Майкла, если не возражаешь. Давай вернёмся к Полу.
— Почему? Пол был всего лишь обычным длинным обеденным перерывом.
— Недавно ты сказала, что он удовлетворил очень важную потребность в твоей жизни.
— Да, это правда.
— Нельзя сидеть на двух стульях, Милли. Либо он был для тебя значимым человеком, либо он был просто бутербродом с крем-сыром на цельнозерновом хлебе.
— С изюмом и поджаренном.
— Ну, как скажешь.
— Он был и тем, и другим.
— Может быть, ты объяснишь это?
— Возможно, нет.
— Ладно. Давай оденемся.
— Хорошо, — сказала она.
Она сердито подошла к вешалке, сняла платье с проволочной вешалки и натянула его через голову. — Я думала, ты поймёшь, но, видимо, тебя никогда не обделяли вниманием в твоём собственном доме. Он не ответил. — Похоже, Мэй тебя просто обожает, — сказала она, подойдя к нему. Она повернулась к нему спиной, и он застегнул ей молнию на платье. — Спасибо, — сказала она. — Похоже, Мэй никогда не обращалась с тобой так, чтобы тебе пришлось задумываться о том, как обратиться к незнакомцу в „Полном орехов“. Но когда кто-то озабочен исключительно — давать и брать, и продавать в короткий срок, то, возможно, у женщины может возникнуть потребность в разговоре...
— Разговор! — воскликнул Фрэнк. — Боже мой!
— Да, с кем-то, чьи интересы выходят за рамки товаров. С кем-то, кто не считает женщину просто ещё одним товаром. Пол думал обо мне…
— Как просто о ещё одном пупке, — сказал Фрэнк.
Она холодно посмотрела на него, а потом сказала: — Пол считал меня очень увлекательной личностью. Именно так он восполнил недостаток в моей жизни. И именно поэтому я всегда буду ему благодарна.
— Ладно, — сказал Фрэнк и надел пиджак. — Ты готова?
— Не совсем, — сказала Милли. — Хотя это не значит, что мне не понравился и другой аспект.
— Милли, — сказал он, — ты всё сказала, ты действительно всё сказала. А теперь давай просто уйдём отсюда, ладно?
— Я ещё не оделась, — сказала она, села, надела туфли-лодочки, а затем подошла к комоду и стала рыться в сумочке в поисках помады. — Тебе никогда не хотелось переспать с кем-нибудь?
— Бывало, — ответил он.
— Я не Мэй имею в виду.
— Не с Мэй.
— С кем?
— Хоуп.
— Хоуп? Главой отдела творчества?
— Да.
— Хоуп!
— Именно так.
— Это отвратительно, — сказала Милли. — Она же твоя начальница!
— К тому же она прекрасная рыжая.
— Да ещё и белая англосаксонская протестантка, — сказала Милли.