— Да нет ни единого шанса, — говорю я им. — Особенно учитывая, что до сегодняшнего дня он явно думал, будто я всё ещё встречаюсь с врагом.
— Но ты порвала с Треем, как только узнала, кто он на самом деле, — говорит Элай.
Джун растерянно моргает, глядя на меня.
— Так почему этот мудак думал, что вы двое до сих пор встречаетесь?
— Я не давала ему отчёта о своих отношениях, и пусть я считала довольно очевидным тот факт, что Трей исчез из поля зрения, думаю, Джонатан предположил, что мы всё ещё вместе и что я просто стала более сдержанной в этом вопросе.
Элай придвигается ближе на диване.
— Хорошо, но как он узнал, что вы расстались?
Я с тоской смотрю на фильм, поставленный на паузу.
— Мы когда-нибудь увидим привидение, которое до смерти напугает Майкла Кейна?
— После того, как ты прояснишь ситуацию, — говорит Элай.
Вздохнув, я отставляю свой суп и плюхаюсь обратно на диван.
— Сегодня утром Трей отправил в магазин гротескно дорогой праздничный букет с запиской, в которой говорилось, цитирую: «Всё, что я хочу на Рождество, — это ты»2.
— Фуууу, — Джун морщится. — Что за жуткий тип. Сколько разных его номеров ты заблокировала?
— Пять. Я думала, что достаточно ясно выразилась. Итак, этот букет доставили, — говорю я им. — Джонатан увидел записку, а потом обругал меня за то, что мой парень недостаточно тактичен, чтобы заказать букет с ненавязчивым ароматом. Вот тогда-то я и сказала ему, что у меня больше нет парня.
Элай откидывается на спинку, поглаживая подбородок.
— И как Джонатан отреагировал на это?
Я тянусь к креслу Джун и нажимаю на воспроизведение на пульте в её руке.
— Он сделался цвета слякотного уличного снега после долгого дня пробок и разинул рот, как сломанный щелкунчик. Это было восхитительно.
Глаза Джун распахиваются шире. Элай одаривает её медленной самодовольной улыбкой, но я едва замечаю.
— А теперь, пожалуйста, можем мы посмотреть «Рождественскую песнь с Маппетами?» — спрашиваю я у них, кладя ноги на колени Элая. — Мне нужно, чтобы хотя бы один Скрудж в моей жизни получил то, что ему причитается.
***
После фильма я принимаю душ, затем переодеваюсь в свою любимую пижаму с принтом в виде снежинок. Завернув волосы в футболку, чтобы высушить кудри, и напевая Greensleeves, я вальсирую в свою спальню. Имбирный Пряник, моя рыжая полосатая кошка, дремлет, развалившись, как морская звезда, на моём кресле-шаре3. Я поднимаю её, сажусь на её место, затем кладу её к себе на колени.
Улыбаясь от звука и ощущения её раскатистого мурлыканья, пока она снова погружается в сон, я включаю ноутбук, и экран вспыхивает.
Фотография Джун, Элая и меня, тесно прижавшихся друг к другу, заполняет экран. Элай улыбается, каштановые локоны падают ему на глаза, которые прищурены, потому что этот мужчина не может не моргать, когда его фотографируют. Блестящие чёрные волосы до подбородка, нос с горбинкой, широкая улыбка — Джун обвивает руками наши шеи, висок к виску с Элаем, приглаживает мои локоны к голове, пока я целую её в щёку. Снег посыпает наши головы, как сахарная пудра, а «Зимняя Страна Чудес» в оранжерее представляет собой гобелен замысловатых мерцающих огней позади нас.
Глядя на фотографию, я переполняюсь благодарностью — за любящих родителей, которые являются хорошими людьми, за друзей, ставших братьями и сёстрами, которых у меня никогда не было, за верного домашнего питомца, за город, в котором я чувствую себя как дома, за любимую работу с начальством, которое я люблю ещё больше. Мне есть за что быть благодарной. И если моё единственное настоящее бремя в этой жизни — пусть даже очень большое, угрюмое бремя — это Джонатан Фрост, то я думаю, что смогу с этим справиться.
— Эй.
Я оборачиваюсь и вижу Джун, стоящую на пороге моей комнаты.
— Ты в порядке? — спрашивает она. — Я знаю, мы немного повздорили из-за ситуации с «заклятым врагом на работе». Я просто защищаю тебя. А Элай — безнадёжный романтик.
— Я знаю, — я улыбаюсь. — И я люблю вас обоих за это. Я в порядке. Просто устала.
Она кивает.
— Хорошо. Не засиживайся допоздна, разговаривая с Мистером Реддитом.
Я закатываю глаза.
— Да, мамуля.
Элай и Джун признались, что не совсем понимают, почему я ежедневно общаюсь с человеком, которого никогда не встречала, чьего настоящего имени я не знаю, о чьей личной жизни я тоже мало что знаю, за исключением того, что — этот мир теснее некуда — мы выяснили, что живём в одном городе.
Я могла бы попытаться объяснить свои отношения с Мистером Реддитом, как прозвали его Джун и Элай, но я оберегаю то, как здорово себя чувствую, разговаривая с ним. По ту сторону экрана я самая утончённая версия себя — умею чётко выражать свои мысли, остроумна, проницательна. Мистер Реддит не видел, как я пытаюсь прочитать выражение его лица, не замечал, как часто я надеваю наушники с шумоподавлением, и не узнал, насколько тревожной я становлюсь, когда моя жизнь отклоняется от распорядка. И послушайте, я люблю себя такой, какая я есть, каждую свою частичку, и те части, которые легко вписываются в этот мир, и те, которые нет, но совсем другое дело — просить кого-то другого любить меня за все эти части.