Только Эхо очень против и красноречиво пытается вытянуть меня из лапок загребущего Блэдраира. Все, репа.* Кое-кто рогатый не хотел прощаться с законной добычей. Огнепалящие и некромант гаденько хихикали, глядя на попытку перетягивания меня. С укором в печальном, мученическом взгляде лебедя, пронзённого десятком стрел и еле дышущего, откидываюсь в предположительной агонии. Вот, другое дело. Ньяль и Блэдраир тут же забегали, ища место для лагеря...
***
На серьёзную магию не у кого сил не было. Только драконы после удачной охоты на странных волосатых быков с витыми рогами, приняли истинный вид. Даже не ощущающий усталости в теле Валет, не нашёл в себе волю сделать что-то кроме сильного охранного круга и заживления моих ран, с последующей их перевязкой.
Вайшины натащили аналог лапника, Пепельная Тень зажег костер для приготовления туши полу-лошади полу-оленя. Мы устроили стоянку в двухстах метрах у реки, между густых колючих кустов, которые вскоре вытоптали бронебойные ящеры и охотящиеся вайшины. Ужин охотники поймали быстро. Дичь на удивление была непуганой, и сама лезла в когти. Мясо оказалось очень даже съедобным. Хищники остались сыты и довольны.
К Шану и Лорду еще не вернулась способность мыслить совсем нормально, и руководствовались они больше инстинктами. Моя жизнь из-за этого была красочной и интересной. Фаллосаш дырдыр! Такое ощущение, что у них тут брачные игры. Кто лучше сделает гнездо и позаботится о прожорливой самке. Тьфу. В качестве главного кандидата на самку был я. Впервые наблюдал, как Вален находится в феерическом приступе мелодичного смеха, глотая несуществующие слезы. Петухи рогатые! Совсем меня опозорили!
Свили гнездышки и таскали самые сочные куски мяса и воду в котелке. Заботливый банши попытался вылизать рану. Сплошное мракобесие! Шустро перебрался к лежке Ворона, под родное крыло, и плевать, что шерсть грифона такая “чистая”, как мои волосы и одежда. Пернатый брат отгонял от меня особенно настойчивых и ретивых на пару с Пеплом. Ответом им была моя немая благодарность.
После сытого ужина я провалился в долгий сон. Осматривать новый мир не было ни малейшего желания. Только сквозь сон почувствовал, как грифон вдруг сжалился и подпустил к моему дремлющему телу притихших вайшинов, которые больше не грызлись между собой за меня. На наш разношерстный отряд напал лечебный сон.
Открыл глаза очень нескоро и то, по настойчивому зову природы. Легкий голод и жажда не возымели бы такой эффект, как другая весьма весомая нужда моего организма. Под боком обнаружился неизменный верный черный грифон, явно успевший поесть и терпеливо ждущий моего пробуждения. На груди, свернувшись калачиком устроился Чучундрий. Виару вился вокруг костра.
Аромат великолепного мелисового чая вился над опустевшем лагерем. Кроме меня, двуногих тут не обнаружились. Видимо пока я спал народу приспичило поисследовать и поохотиться. Пяти бронированным проглотам прошлых лохматых бычар явно было мало. Валентайнэйлд ушел слушать лес. Мне кто-то заботливый оставил кашу с мясом. А хранитель заварил чай. Вот спасибо!
Но все же пошел искать ближайшие кусты. После избавления, так сказать, накинулся на еду голодным драконом. Поблагодарив Виару, дал деру на реку. Жуткий зуд по всему телу и непонятная масса засохшей грязи не добавляла комфорта. А я существо чистоплотное. Вон, даже йоль искупаться успел! Ворон всполоснулся, но пошкрябать его щеткой и перебрать перья явно никто не удосужился. Ничего, я это упущение сейчас исправлю.
Помня о запрете на полеты, залез на спину грифона. Он за пять минут неторопливой трусцы прибыл на нужное место. Вода заманчиво переливалась в бликах солнца, маня своей прозрачностью. С отвращением скидываю всю одежду, осторожно положив ножны с Фоэдаром, замагиченные от грязи и промокания, в сторонку. Ворон неохотно входит в воду по шею, недовольно ныряя с головой и нарезая вокруг меня круги, гоняясь за привлекательной рыбой. Я был под чутким присмотром брата и меча.
Вода вокруг вашего покорного слуги тут же стала непонятного бурого цвета, впрочем, грязь тут же уносило течение. Река была довольно холодной, но я устойчив к низким температурам и спокойно могу мыться даже в мороз. В проруби.
Остервенело драл себя жесткой веткой, не жалея мыла, которого набрал с собой в достатке, как и бумагу для нужд, и порошок для чистки зубов, и прочие гигиенические блага. Кожа горела от того, как я ее скреб, все было красным. Волосы долго пришлось вымачивать и промывать, разбивая колтуны. А потом еще прополаскивать по сто раз, ибо мне все время казалось, что от меня несет тиной.
С крыльями пришлось провозиться дольше всего. Я скрупулёзно и терпеливо перебирал каждое перышко, убирая грязь и пленку от мази. Потом еще заставил грифона посмотреть лоснящиеся черные крылья и только потом облегченно вздохнул. Настала очередь Ворона. Он тоже подвергся шкрябанию до боли и вычёсыванию густой, короткой шерсти. Грифоньи перышки так же были все внимательно почищены.
Только когда я завернутый в полотенце, чистил зубы, Красная Смерть со смешком намекнула на неснятую маску. С палочкой для зубов во рту скинул полотенце и полез обратно. Сорвал маску и остервенело помыл рожу. Только вытер ее и проморгался от влаги, как неверующе замер на месте, пораженный.
Картинка мира изменилась и стала непривычно широкой. С левой стороны мир стал больше. Со стороны слепого глаза. Я смотрел двумя глазами! Рука метнулась к лицу, пытаясь убедится в реальности происходящего. Подушечки пальцев нащупали гладкую упругую кожу вместо грубого рубца ожога. Часто-часто заморгал, потряс головой. Глюк не проходил. Нащупал шею и обшарил спину. Чисто! Ни тебе шрамов от плети, не от ошейника. Нрак храк!
- Ворон, ты тоже это видишь? – на всякий случай уточнил я у ошарашенного грифона, тот утвердительно наклонил голову, не прекращая вращать голубыми глазами.
“Это действие Кето Ариас, Эро. Магия твоего народа исцелила тебя, мой Император!” – гордо прозвучал в моей голове голос совершенно не удивленного Фоэдара. Сглатываю, а потом ору:
- Валееен!!!
...Букет лечебных трав, найденных мертвым эльфом в лесу, упал на землю, укрытую покрывалом из прелых листьев. Пользуясь безграничной силой в мышцах, лич понесся на отчаянный зов айранита. Мало существ могут обогнать Валентайнэйлда в лесу.
Посмертие забрало биение сердце и дыхание жизни, яркие ощущения и плотские наслаждения, но взамен одарила потрясающими способностями. Связки и мышцы больше не были ограничены в нагрузке. Валет давно не помнил, что такое физическая боль. Мертвые не ограничены в резервах тела.
Некромант летел по лесу, умело маневрируя между деревьями. Природа рассеянно присматривалась к этому непонятному и противоречивому существу. Чужая, незнакомая жизнь для Валена давно перестала иметь ценность. После объятий смерти от эмоциональной личности эльфенка осталась лишь тень. Родился холодный некромант-лич, питающийся эмоциями смерти, ужасом и страхом, отчаянием и ненавистью. Но при этом помнящий о хрупкости всего живого и по-своему любящий природу. Даже в бытности лича в Валете осталась тяга к зеленой кроне деревьев. Эльф тряхнул головой, отгоняя неуместный зов и спеша к Тени.
Чернокрылый силуэт острое зрение эльфа приметило сразу. Рядом с хозяином взволнованно крутился грифон. Валентайнэйлд нахмурился и припустил к другу. Эро обернулся к подбежавшему личу. И впервые за долгое время у некроманта проклюнулись сильные эмоция удивления и восторга.
С айранитом произошло что-то невозможное. Самый большой изъян в его внешности исчез. Валету наконец-то стало понятно с чем боролась регенерация Тени. Кето Ариас смогла вылечить то, что даже некромантия исправить не могла. Ожег с левой стороны лица полностью исчез. Холодные пальцы высшей нежити ласково пробежали по щеке и виску застывшего айри. Гладкая, кремовая кожа приятно скользила под подушечками пальцев.
Сиреневые глаза с алыми искрами смотрели в шокированные оранжевые. Вален осмотрел обнаженное тело Эро взглядом профессионального лекаря (некромант был хорошим врачом). Удивительно, но другие шрамы так же исчезли с тела айранита. Неохотно и как-то отстраненно некромант отметил про себя, что лицо, обычно скрытое под маской и так было довольно красивым, а после исчезновения ожога казалось идеальным, словно бы выточенным руками совершенного мастера.