Смотря на двенадцатикилограммовые мечи, порхающие, как крылья бабочки, в руках Лорда, невольно начинаешь восхищаться разработанностью обеих его рук и веками практики. Это же сколько времени должно пройти, чтобы каленая сталь жила своей жизнью, роднилась с телом хозяина и была полным продолжением его руки. Движения отточены и плавны, сплетаются в связках и сериях ударов, разбивая линию врагов. Уверенный удар хвостища в грудину одного из атакующих. Блэд отрастил на конце хвоста два костяных шипа, и они пробили грудь быка, добравшись до сердца. Крылья тоже оказались весьма опасным оружием, когти на их изломе легко пробивали крепкий череп, удар крыла вайшина был сильнее айранитского. Тесаки мужиков с рогами едва ли успевали отразить удар клинков Лорда, кажется, у супруга даже рубашка не помялась.
Меня поразило мастерство Князя. Я, до этого момента, считал меч, да любое оружие ближнего боя, бесполезным. Для меня, существа летающего и профессионального вора, это оружие было неудобным и ненужным. Клинку предпочитаю укороченный и облегченный арбалет, не мешающий во время полета и легким в обращении. Лучше метко выстрелить в спину, чем ввязываться в невыгодную для себя драку. А бои на мечах в воздухе очень сложны и дают большую нагрузку на крылья, долго биться в выси не получится даже у Лорда. Когти и клыки подходят для этого намного лучше. На моих бедрах висят танто*, а за голенищем сапога скрывается метательный кинжал. Люблю скрытое оружие, за широким поясом спрятан десяток дротиков и немного метательных звезд. В ленту для волос вшита тонкая нить адамантия на крайний случай пыток или еще чего похуже, чтобы перерезать чужую глотку.
Мое окружение тоже клинки не особо жалует. Вален орудует преимущественно посохом из костей, с выдвигающимися лезвиями, пропитанными хитрым ядом. Лук некромант почти не использует, предпочитая по-тихому отравить недоброжелателя ядом. На тонких пальцах множество перстней с хитроумным механизмами, выдвигающими стальные иголки так же с всевозможными отравами и даже зельями. Воры предпочитают метательные ножи, желательно в спину врага. В княжества Реас’Шата используют... всякое. У своего Ньяля я видел странную палку тринадцати сантиметров, раздвигающуюся в посох. И веера из складных железных пластин. Вообще технику боя саюши даже не представляю, кто знает, что он прячет под своим халатом и широким поясом...
Возможно у кого-то появился вопрос, зачем же мне Фоэдар? Стрелял бы себе из арбалета и все, зачем мучиться с тем, что не получается. Но моя ситуация в корне отличается от обычной. Красная Смерть уникален и это он сражается мной, а не я им. У клинка “руки растут” откуда надо и направлять меня, даже в воздушном бою он может. Тем более, разве можно взять и бросить родовое оружие с душой, почти что библиотеку? Последние события заставили меня поменять тактику боя в связи со сменой местности и условий. Меч лишним не бывает, особенно если он все делает за меня, вот не читал бы нотаций – цены бы ему не было! (Ехидный хмык бессовестно подслушивающего мои мысли Фоэдара.)
Но все же вернемся в реальность. Блэд уже успешно раскидал быков, а демоненок спорхнул вниз, охраняемый Закатом. В руках оказался бубен, за спиной распахнулись прозрачно-пепельные эфемерные крылья. Шаман ударил ладонью по кожаной мембране инструмента ,и тот отозвался низким гулом, тут же переходящим в ритм. Песня началась внезапно, Шан не просто так назывался Соловьиным Эхо, его голос приобретал невозможную интонацию и звучание. Несущий наследие банши демон отлично знал возможности своего дара.
Я перешел на магический спектр зрения и наблюдал, как колдовство чужого шамана начинает ослабевать. Площадь застыла в священном ужасе перед плачем-песней Ньяля. Я не исключение, припал к крыше и во все глаза наблюдал за невесомо кружащим над землей шаманящим саюши. Лазурные волосы свободно струились по плечам и двигались живой массой, тело причудливо изгибалось, заставляя задержать на нем свой взгляд. Глас банши был подобен рокоту лавины, сходящей с гор, то резал по ушам, словно звук разбитого стекла. Горловое пение убыстрялось и замедлялось, то разогревая, то остужая кровь в жилах. Бубен подпевал своему хозяину. Плач ребенка или завывания волка, такого Норагай Стиз еще не слышал. У моего лазурного супруга были невероятные голосовые связки!
Феникс во время пения младшего вайшина, успел смести подоспевших к драке остальных бычар и испепелить замки на клетках. Под взлетающий и падающий в интонациях плач банши в дело вступила Высшая нежить, приведя толпу еще в большее оппупение. Резкая вспышка и от магии смерти по коже простых смертных идет холодок. Некромант, явно довольный произведенным фурором, неожиданно включается в шаманские танцы под бубен. У меня просто одно словосочетание на языке – храк нрак! Певучий эльфийский приятно ласкает слух, несмотря на то, что Валет выпевает заклинание Разрушения. Фиолетовая сфера срывается с рук лича и врезается в обелиск.
*Золотисто-оранжевый цвет магии и глаз бывает только у рода Солуэри.
*Кинжал японского происхождения. Клинок самурая. Обоюдоострый, длина до тридцати сантиметров.
====== Тайна ларчика ======
Сфера столкнулась с обелиском, жахнуло так, что мне заложило уши. Каменная крошка полетела в разные стороны. Оставаться на месте я не мог, вся айранитская сущность сама рванула вперед. Повелительно сжимаю коленями бока Ворона, он неохотно слетает с крыши, направляясь к осколкам от обелиска. Нетерпеливо шарю взглядом по земле и натыкаюсь на чёрный ларчик. Свешиваюсь с седла и подбираю его, удивленно вертя в руках. Вдруг бычий шаман дернулся и начал движение в мою сторону. Однако Блэд тут же пресёк это, вонзив в тварь меч. Болезненный рев, клинок пронзил плоть, и кровь окропила мостовую. Человек-бык медленно начал оседать на землю, предсмертно хрипя.
- Р-а-а-анхр-р-р! – раздался рокочущий рев и на площадь опустились чешуйчатые махины. Пепельная Тень грациозно изогнул длинную шею и уставился на то, что было в моих руках. Едкая струйка дыма вырвалась из ноздрей задумчивого дракона. Океан грубо вырвал когтистой лапой дверцу клетки и гордо продефилировал к нам. Напряженное молчание нарастало. Орки настороженно выходили из клеток, во все глаза смотря на нас. Блэд и Валентайнэйлд уничтожали круг призыва. Эхо перевязывал онемевших перед Огнепалящими орчанок.
“Положи шкатулку в сумку. Здесь не место и не время чтобы его открыть,” – гордо сказал Фоэдар, довольный находкой. Кажется, в его несуществующей голове в ускоренном режиме работали шестеренки: у клинка явно были какие-то домыслы, что же в этом мире делал обелиск и почему я чувствовал его зов. Мы приближались к разгадке катаклизма на Норагай Стиз и айранитам. Я нежно пробежался пальцами по крышке ларчика и последовал совету Красной Смерти, спрятав его в сумку.
Наш отряд напряженно следит за выходящими из клеток шерстистыми орками. Эхо взлетел на Заката и направил его поближе к моему грифону. Лич, пронизывая будоражащим кровь взглядом орков, подсел к саюши. Блэд должен сесть со мной на Ворона. Виару и Чучундрий устроились на спине Раайде, он и Океан встали по разные стороны от нас, выразительно щеря клыки, равные по размерам с мечом. Все в растерянности и напряжении. Орки сбились в кучу, тихо переговаривались на незнакомом мне языке и, выразительно косясь на нас, возбужденно тыкали в осколки обелиска (явно возмущенно) и трупы бычеголовых. Мы же улетать не торопимся.
Долг жизни как-никак, да еще и отличный источник информации. А охрана у нас отменная: со встроенным огнивом и грелкой вон сидит скалится. Лорд невозмутимо стоит чуть впереди, ожидая переговорщика, и отвечает на любопытные взгляды своим долгим и пронизывающим до самых сокровенных уголков сознания. Мечи вайшин убрал, но длинные пальцы ненавязчиво так поглаживают кожаную рукоять двуручника. И секунды не пройдет, а клинок, в случае чего, снова затанцует в умелых руках. Терпеливо дожидаясь пока бывшие пленники успокоятся, Князь затрагивает узы и бархатистый баритон приятным мурлыканьем раздается в моей голове: