«С возвращением,» — пробасил Раайде, посылая айраниту волну тепла и облегчения.
«Что происходит, Закат? Ко мне явились Великие и сказали, что мы пробыли в забвении семьдесят лет. Мой сын…» — мужчина замолчал, транслируя дракону свои воспоминания.
«Сын. Сын…» — вырвалось ошалелое у ящера, — «Это правда, но я не могу в это поверить. У меня было столько теорий, но ни одна не оправдалась.»
«Ты его видел?!» — неверяще выдохнул Хэлил, прибывая в прострации.
«Да. Даже разговаривал. У него есть отличительные черты Солуэ’Ри, но на тебя он не похож совершенно. Я не буду передавать внешность Эро. Скоро сам увидишь,» — загадочно изрек крылатый, отходя от окна своего Раайде. В мыслях Огнепалящего вспыло другое видение: бронзово-черный молодой дракон, гордо лежащий на какой-то посадочной площадке. Поза дракона была похожа на ту, что так любил крылатый Императора. Это был его детеныш.
Айранит недолго оставался в гнетущем одиночестве. За дверью комнаты раздались голоса, тихо о чем-то спорящие. Затем они затихли. Скрипнула дверь, открываясь. Внутрь просочились две высокие и тонкие фигуры. Хэлил тут же воткнул взгляд в высокого черноволосого юношу с крыльями, мимолетно мазнув по странному эльфу в черном балахоне. Кето Ариас подсказала, что в коридоре остались еще двое, от которых несло демонической магией. Но Императору было некогда удивляться, все его внимание занял сын.
Раайде был прав. Юный айранит не был мощным, от него веяло ловкостью и подвижностью. На зов Императора откликнулась Кето Ариас принца. Хэлил приятно удивился, магия сына была сильнее его собственной. Чем дольше смотрел айранит, тем больше находил на прекрасном (бесспорно прекрасном) лице знакомые черты. Эро Последняя Тень Надежды многое взял от Алиоллии.
— Здравствуй… Папа, — первым нарушил молчание Черный Принц, подходя к старшему айри вплотную. Хэлилу защипало глаза. Этот юноша-воин был его сыном. И он вырос вдали от айранитов, воспитанный людьми. Император может сблизиться с ним и мягко направлять или же совсем оттолкнуть и попытаться приказывать. А ведь для мужчины еще были ярки и живы воспоминания о маленьком двухлетнем ребенке с черными крылышками, сидящем на руках красавицы-жены. Его звонкий голос и доверчивые морошковые глаза. Это его долгожданный ребенок и не важно, сколько прошло с момента их разлуки: день или семьдесят лет. Император не перестанет его любить, принимая сына таким, какой он есть.
Широкая ладонь быстро сжала тонкое запястье. На мгновение взгляды обоих Солуэ’Ри застыли, но Хэлил улыбался. Отец передавал сыну картину, всплывшую в его сознании.
***
Я вынырнул из памяти отца и с удивлением понял, что щеки у меня мокрые. Даже не верилось в то, что этот маленький айри — я. А эта божественная женщина — моя мама. Папа. Мама. Два слова, о которых я грезил в городских трущобах, мечтая, чтобы меня нашли. Но жизнь выбила из меня эти глупые мечты, ставя первоочередную задачу — выжить. Я знаю цену свободе, жизни и деньгам. Знаю, как тяжело прорываться из низов наверх. Но родительской ласки я не пожинал.
Но теперь мне протягивали крепкую руку, звали в семью. Мой отец был на расстоянии вытянутой руки. Я не удержался и бросился в его терпеливо распахнутые объятья. И когда меня крепко обняли и прижали к себе, я ощутил то, что ушло вместе с моим наставником двадцать лет назад. Это чувство надежной опоры и поддержки.
Я поднял слезящиеся глаза на Валена. У лича было потрясающее выражение лица. Растерянность вперемешку с умилением и радостью. Сиренево-красные глаза повлажнели. Ну еще бы, он впервые видел, как я реву в три ручья, прижавшись к Императору. Жестом попросил лича выйти. Мне и Хэ… папе надо было о многом поговорить…
Следующие двенадцать часов мы провели вместе. Очень мало говоря, в основном обмениваясь мыслеобразами. Добрые и любящие оранжевые глаза другого айранита заставляли меня раскрывать свою душу. Впервые кому-то, кроме Валентайнэйлда, я рассказывал о своем прошлом. В ответ папа рассказывал мне о своей жизни. Я показывал и показывал свои воспоминания, точно зная, что он никогда и никому не расскажет о моем прошлом.
Когда мы коснулись опасной темы — моих саюши, Император лишь прикрыл глаза, тяжело переваривая этот факт, но смиряясь. Знания о том, что мои истинные меня любят и эти чувства взаимны, немного смягчили враждебное отношение айри к демонам. Он неохотно поведал мне о своих отношениях со Старшиссом. Никаких чувств со стороны Хэлила не было.
Князь и Император тайно обсуждали возможное перемирие между вайшинами и айранитами. Папа признался, что ему было интересно общение с демоном Хаоса. Но он воспринял интерес Рассветного Луча по-другому и поставил невыполнимые условия для перемирия — брак. Старшисс был одержим папой, хотя тот уже состоял в супружеской связи с Императрицей. Начались угрозы всему Блюарду и преследование, стоило Императору покинуть защищенный город в горах. Это продолжалось не один век. Айранит держал эти постыдные отношение в тайне от жены. И собирается молчать дальше. Я не осуждаю его за это.
Однако сам факт того, что семьдесят лет назад вайшины напали на Блюард по велению Верховного Князя из-за его болезненного желания обладать царственным чернокрылом, не укладывался у меня в голове.
Когда же мы закончили мысленный разговор, Хэлил громко и торжественно провозгласил:
— Ты оправдал все возложенные на тебя надежды, сын. Имя, данное тебе при рождении, утратило свое значение. Я даю новое, отныне и навсегда ты — Эро Тень Путеводной Звезды. Эмпирей и Великих я призываю подтвердить мое решение! — папа полоснул когтем по запястью. За окном что-то громыхнуло и засверкало. Торжествующим ревом ответили Огнепалящие.
В комнату тут же телепортировались мои взволнованные супруги. Меня с боем выдворили за порог. У Блэда, Ньяля и папы состоялся серьезный разговор. О котором мне в будущем ничего не рассказали, как бы я не угрожал, как бы не обижался, как бы не допытывался. Черти Тартарские!
====== Арастар ======
Пепел вынырнул из портала в голубое небо Норагай Стиз. Его холодное солнце все так же безразлично взирало огненным глазом на двух черных драконов, парящих над Хребтом Костей. Отец не мог больше ждать встречи с Алиоллией, поэтому мы вылетели через день после его пробуждения. Я пытался сосредоточиться на ритмично опадающем и вздымающемся крыле Раайде, наблюдая за неторопливым приближением переливчатого Купола Арастара. Сердце взволнованно бухало в груди, дрожали пальцы.
Вот они – последние минуты спокойствия. После того, как айраниты заметят в небе Огнепалящих и Императоров, начнется “веселая кутерьма”. С тоской вспомнил прощание с любимыми. Они и так на долгое время оставили дела Тартара ради меня. Теперь придется наверстывать. Я не знаю, когда мы увидимся снова. Через день, неделю или месяц. Конечно, мы общаемся по узам, но личное общение намного приятнее и нужнее. Нак храк, сколько событий произойдет! Моя коронация, встреча с мамой, переход в Осиррэ’Ору... свадьба и официальное объявление о мире между вайшинами и айри, подкрепленное нашим браком. А сколькому мне предстоит научиться! Будущее сплелось в сложный клубок, с которым я разберусь еще не скоро...
Пепельная Тень резко сложил крылья, отправляя нас в свободное падение. Привычно прижался к шее дракона, не слыша ничего кроме свиста ветра и собственного сердцебиения. Паруса черных крыльев заслонили меня от всего мира и беспощадно ревущего ветра надежным коконом. Через удивительно долгое мгновение мышцы плеч и спины Пепла сократились, он распахнул крылья, несколько раз мощно и громко ими взмахивая. Приложил ладонь к горячей чешуе – огромное сердце Раайде уверенно грохотало в недрах его мускулистого тела.
Меня накрыла тень, запрокинув голову, я увидел Огненного Заката, величественно снижающегося по спирали. “Старички” предпочли зрелищному и захватывающему пикированию, безопасный и не менее зрелищный спуск по спирали. Действительно, захватывающее зрелище – громадный крылатый ящер парит над застывшем в немом изумлении городом. Пепел насмешливо выдохнул струйку дыма и по плавной дуге пошел на приземление. Купол мы уже преодолели, а я и не заметил.