– Кто это? – шепчу я Тэмми.
– Змей, – отвечает она, как только тот подъезжает к нам. Он останавливается прямо перед Ризом, их передние шины практически соприкасаются.
Этот человек – олицетворение устрашения. Он сидит перед нашей маленькой группой в течение нескольких долгих нервных ударов сердца, затем снимает свой черный шлем Хищника, украшенный инопланетными дредами и тому подобным.
Я крепче обнимаю Риза. Цвет кожи незнакомца такой же темный, как цвет кожи, из которой сшита его одежда, а глаза изумительно зеленые, как два куска морского стекла.
– Смотрите-ка, кто решил устроить тусовку, – гремит глубокий тембр Змея. – Не кто иной, как печально известный Призрак.
Не вижу лица Риза, но чувствую язык его тела. Он встревожен, но не напуган, в отличие от меня.
– Есть свободное время, и я провожу его со своей командой. Ничего необычного.
– Для тебя – это как раз необычно, – возражает Змей.
– Ты прикатил надрать мне яйца, потому что до сих пор страдаешь, что так и не выбрался из этой жалкой дыры?
– Я не страдаю, – ухмыляется Змей. – Я владею этим гребаным городом. Я король. Остаться было лучшим, что когда-либо со мной случалось.
Как бы уверенно ни звучал его голос, под ним скрывается негодование. Мы все это слышим, особенно Риз. У меня вдруг появляется дурное предчувствие.
– Король, говоришь? – подначивает Риз. Вот дерьмо. – Я точно помню, как под твоей задницей горела резина на каждой нашей гонке. Так что видимо король все-таки я. И неважно, отсутствовал я или нет.
Взгляд Змея заостряется до предела. Хреново.
– Это было десять лет назад. Но ты понятия не имеешь, кто я теперь.
– О, кажется, имею. Вялый гонщик с нашивкой на плече.
– Риз, – предупреждающе шепчу я ему на ухо, крепко обнимая. Он гладит мою руку, якобы успокаивая, но это лишь усиливает мое беспокойство.
– Думаешь, можешь просто приехать и заявить свои права? Здесь тебе не навороченная гоночная трасса.
– Это ты прикатил. А я тут с друзьями зависаю. Но теперь, когда ты упомянул об этом, то, пожалуй, заявлю свои права. Точнее, я уже это сделал. И заметь, всего лишь сидя на раме.
– Возомнил себя уличным гонщиком? Или твой рот только для того, чтобы киски облизывать?
Что он сказал??? Я выпрямляю спину.
– Так ты хочешь гонку? – Риз принимает вызов.
– Да, и когда я выиграю, то заберу твой кусок дерьма и твою задницу. А еще я хочу, чтобы ты убрался к чертовой матери из моего города и никогда не возвращался.
– Оу. Ты такой скучный. Все еще под впечатлением от нашей последней гонки? Ты мазохист? – раздражает его Риз. – Неужели я когда-нибудь сбегал? Будучи единственным, кто может удовлетворить твою садистскую жажду. Давай. Я уделаю тебя и ставлю на кон свою киску только для того, чтобы ты сохранил свое жалкое лицо.
Что, простите? Я сразу же перевожу взгляд на Дэва, который буквально кипит.
– По рукам, – Змей выжимает газ и добавляет оборотов двигателю.
– Ну, это уже без меня, – я в ярости спрыгиваю с байка Риза.
Все взгляды устремляются на меня.
– Кайла? – тон Риза повышается, он встревожен.
– О, теперь ты зовешь меня по имени? – срываю шлем с бензобака. – А почему не киской?
– Какого хрена? – ругается Риз, когда я забираюсь на заднее сиденье к Дэву.
– Увези меня отсюда к чертовой матери.
Я так зла, что меня трясет. О чем, черт возьми, думает Риз? Только потому, что я переспала с ним, он может передать меня своим мерзким друзьям? Да сейчас!
– Кайла, – Риз встает, когда Дэв заводит мотоцикл.
– Риз, – презрительно повторяю я, натягивая шлем. Показываю Ризу средний палец, когда Дэв отъезжает. Я. В. Ярости. Я не для того училась в колледже и школе медсестер, а потом боролась за хорошую работу, чтобы меня, бля*ь, объективировали как кусок общественной задницы. Именно поэтому я убеждена – от байкеров одни неприятности.
Поездка домой не успокаивает меня. Даже когда Дэв на светофоре поглаживает мою руку. Я просто чувствую себя чертовски глупо. Мне не следовало доверять Ризу. Никогда не поддавайся байкеру и точка. Профессионал он или нет. Вы можете убрать человека с улицы, но никогда не сможете убрать улицу из человека.
– Да пошло все, – бормочу я, спрыгивая с заднего сиденья байка Дэва, как только тот паркуется на моей подъездной дорожке. В ближайшем будущем устрою себе десятимильную пробежку, чтобы сжечь память о Ризе, мать его, Дэйне.