– Кайла? – он паркует мотоцикл, направляясь ко мне. – Все в порядке? Я получил твое загадочное смс.
– В порядке, – огрызаюсь я, роясь в сумочке, чтобы вытащить таблетки. – Что это, черт возьми, такое?
Риз бледнеет. Подходящее у него все-таки прозвище – Призрак.
– Где ты их взяла? – спрашивает он, защищаясь.
– Нашла в твоем рюкзаке. В подкладке. Зачем тебе таблетки Дэва? – настаиваю я.
Взгляд Риза мечется между моим лицом и янтарными баночками с лекарством.
– Риз?
– Они мои, – стоически признается он.
– Твои? – отвечаю я в недоумении. – Если они твои, почему на них имя Дэва? И какой врач в здравом уме назначил такую высокую дозу? Это серьезные лекарства!
– Врач, который знает, что его пациент – профессиональный мотогонщик.
– Я не понимаю. Объясни, – требую, отчаянно пытаясь соединить пазл.
Прежде чем Риз успевает произнести хоть слово, все складывается воедино, обретая идеальный смысл: дополнительное «обезболивающее», которое Дэв дал Ризу, и то, почему он не разрешил мне прикасаться к ним. И почему он все время такой усталый, бледный, слабый. Одержимость своим кожаным рюкзаком и почему он не выпускает его из виду...
– Насколько ты болен? – мне едва удается выдавить из себя эти слова.
– Не знаю. Я должен был увидеться с Дэвом, пока мы здесь, – отвечает он.
– Зачем? – однако, когда я задаю вопрос, то уже знаю ответ. – Потому что он твой врач.
Риз кивает.
– Ни один спонсор никогда не подпишет контракт с гонщиком, у которого неидеальное физическое здоровье, не говоря уже о больном сердце. Моя карьера закончилась бы еще до того, как началась.
– Твоя карьера! – взрываюсь я. – А как насчет твоего организма? Такой требовательный образ жизни нагружает его по максимуму! Ты ведь понимаешь это? Напряжение, которое ты испытываешь, может тебя убить! – кричу я. Мысль о том, что наш ребенок будет расти без отца, сокрушает меня. Риз уже испытывал удачу в своей профессии. Но это?
– Я понимаю! – выпаливает он. – И мне все равно! Мне больше не для чего жить! Это моя жизнь! Я не могу уйти из гонок! – орет он, будто одержимый.
– Больше не для чего жить? – из глаз в миг текут слезы. – А как же я? А наш ребенок? Наше будущее? Это все, чего ты хотел, Риз! Все то, к чему стремился!
– Кайла, я не это имел в виду. – он делает шаг ко мне. – Это вылетело случайно.
– Нет, это не так, – отступаю я. – Это именно то, что ты чувствуешь. Дэв предупреждал, что для тебя нет ничего важнее гонок, и он был прав.
– Нет, он был неправ! Ты важнее всего на свете! – его тон ужасен.
– Будь это правдой, ты бы не женился на мне под ложным предлогом! Ты бы не солгал! И сказал бы правду!
– Я не мог!
– Все ты мог! – взбешенная, обиженная и обманутая, я вылетаю из дома.
– Кайла! – Риз следует за мной по пятам, буквально становясь моей чертовой тенью.
– Отойди, Риз. – сажусь в свой джип.
– Куда ты собралась? – настаивает он.
– Подальше от тебя! Мне нужно немного пространства. Немного времени, чтобы подумать! – захлопываю дверь и завожу двигатель.
– Кайла! – Риз дергает за ручку, устраивая спектакль на подъездной дорожке. – Ты не можешь уехать!
– Хочешь проверить? – разворачиваюсь, заставляя его отступить, иначе раздавила бы ему палец на ноге.
Я уезжаю, слезы затуманивают мне зрение, а сердце разрывается надвое.
«Останешься с ним и разобьешь свое сердце».
Дэв был чертовски прав. Почему я не послушала? Риз болен. Он скрывает свою болезнь, и, если мир узнает, он потеряет все. Но если он продолжит участвовать в гонках, то я потеряю его, а наш ребенок потеряет своего отца.
Машина поворачивает сама, и я подъезжаю к последнему месту, где когда-либо планировала оказаться. Черно-зеленый байк Дэва припаркован у входа, а дверь в дом открыта.
Выскакиваю из своего джипа и колочу по металлической раме, слезы все еще текут из глаз. Дэв появляется на пороге, выражение его лица говорит само за себя. Он охотно распахивает сетчатую дверцу.
– Он тебе рассказал?
– Я нашла таблетки. – сдаюсь я, ступая в его объятия.
Дэв затаскивает меня внутрь и прижимает к себе, пока мои рыдания не стихают. Я не осознавала, как сильно скучала по нему до этой самой секунды. Пока знакомое тепло его тела не поглощает мое.
– Прости, Кайла. – Дэв обнимает меня крепче.
– За что? За то, что ты был прав? За то, что бросил меня? Или, что не сказал мне? – обиженно спрашиваю я.
– За все.