Первым подняло бунт сердце Лемми – внезапно оказалось, что оно работает на износ и у него нарушен ритм, а это, в свою очередь, легло бременем на весь организм. И вот в начале 2013 года Лемми отправился в больницу за дефибриллятором. Это была его первая серьезная проблема со здоровьем, и Лемми испытал новое чувство – чувство уязвимости. Но друзья окружили его поддержкой, и самые близкие из них навещали его, чтобы сказать, что он все еще тот же самый Лемми и никакой вонючий дефибриллятор его не остановит, и он вернулся в форму.
Если эту тему затрагивали в интервью журналисты, Лемми говорил о «проблемах с сердцем», но он ни в коем случае не собирался давать публике полный отчет о своем состоянии здоровья – главным образом потому, что не хотел постоянно выслушивать от окружающих пожеланий «скорейшего выздоровления», не хотел, чтобы они смущали его навязчивым сочувствием. Вероятно, его собственное мнение точнее всего описывалось словами «нечего дергаться», и он не желал демонстрировать поклонникам свою телесную истощенность. Не забывайте, он был человек, гордившийся своим обликом и беззаветно преданный своим ковбойским сапогам ручной работы, узким черным джинсам и черным рубашкам.
Однако и сам Лемми в глубине души знал, что нельзя слишком долго блефовать, играя в покер со смертью. Уте Кромри, европейский агент Motörhead по связям с прессой и маркетингу, стала Лемми «нянькой» в турах по Европе и вместе с его личными ассистентами следила за тем, чтобы все его, все более многочисленные, рутинные процедуры исправно выполнялись.
Жизнь вошла в определенное русло: после периода интенсивной заботы о своем здоровье Лемми опять с головой нырял в работу, но его организм медленно и верно разрушался, хотя это разрушение, откровенно говоря, было не таким уж сильным при той безбашенной жизни, которую пережил этот организм. Вероятно, главным элементом этого разрушения был сахарный диабет второго типа – настоящее проклятье для человека, который хлестал Jack Daniel’s с колой как воду (собственно, H2O он выпил за свою жизнь гораздо меньше) и чью диету никак нельзя было назвать «низкоуглеводной». Ему советовали пить диетическую колу вместо обычной, но он только посмеялся и наотрез отказался следовать этому совету, и всегда замечал, если его ассистент пытался подсунуть ему диетическую колу. Другая сложность была в том, что если уж Лемми решал встать на путь здорового питания, то это доходило у него до крайности – так, что оказывало уже обратный эффект. Так, однажды ему предложили утолять голод черникой, но в результате Лемми принялся пожирать ее целыми корзинками, сводя таким образом весь эффект на нет! Рим, как пробормотал кто-то однажды, не сразу строился.
Лемми продолжал потихоньку менять свой образ жизни: двадцать-тридцать минут в день проводил на велотренажере, стал выпивать меньше бурбона с колой и выкуривать меньше сигарет. Следующей проблемной зоной стали ноги, онемение и боль в которых стали все чаще одолевать его (но он и слушать не желал о том, чтобы отказаться от своих знаменитых ковбойских сапог в пользу обуви с плоской подошвой). Продолжались проблемы с сердцем, и организм, вынужденный справляться с ними и с диабетом одновременно, уже не имел ресурсов просто выздороветь. Одно злосчастное падение привело к ушибу бедра, вердикт был: «тяжелая гематома» (на обычном языке – большущий синяк), и доктора заставили Лемми прервать тур, чтобы дать бедру прийти в порядок.
Возвращение на европейские фестивали прошло успешно, концерты назначались на конец недели, поэтому остальное время было свободным. С одной стороны, это было хорошо, потому что давало Лемми возможность отдохнуть между концертами. Однако чем дальше, тем больше появлялось ощущение, что длинные перерывы между концертами лишают смысла сами гастрольные разъезды. Для нас выходные дни означают отдых и расслабление, но для музыканта это просто пустые дни, проведенные в отеле, дни, в которые рабочие руки теряют тонус без регулярных концертов.