За неделю до съемки в Top of the Pops Motörhead и Girlschoool выступили в зале Theatre Royale в Ноттингеме. Нас снимали для местной телепрограммы Rockstage. У меня до сих пор есть видео. В финале Motörhead я вскочил на наш бомбардировщик и наставил бас-гитару на публику, как автомат (известный прием), а на полпути вверх застрял. Парень, который управлял бомбардировщиком, продержал меня наверху, как мне казалось, целую вечность, хотя на самом деле это продолжалось минуту-другую. У меня был витой гитарный шнур, и он натянулся до предела. Он, черт возьми, чуть не сдернул меня с бомбардировщика, а я висел там и думал: «Ах ты ублюдок! Если спущусь живым, убью нахер!» Но на видео это незаметно – все выглядит эффектно. Парень, из-за которого я попал в это безвыходное положение, чудесным образом испарился после концерта – очень разумно с его стороны.
В конце февраля журнал Sounds устроил опрос среди читателей за 1980 год – и во всех категориях мы заняли первое место. Кажется, мне даже достался титул лучшей вокалистки! Ах да, в одной категории мы все-таки не выиграли – главным секс-символом среди мужчин назвали Дэвида Ковердейла, а мне досталось второе место. Я не возражал – шевелюра у него погуще!
К марту Фил настолько поправился, что мы смогли снова поехать в тур. Мы проехали через всю Европу вместе с Girlschool, а потом дали четыре концерта в Англии. Все эти английские выступления были записаны для концертного альбома No Sleep ‘Til Hammersmith. Мы сперва хотели сделать двойной альбом, но материала хватало только на три стороны, а это было бы немного нечестно. Кстати, ни один из этих четырех концертов не был в Hammersmith Odeon: один был в Уэст-Рантоне, один в Лидсе и два в Ньюкасле. Последние три концерта оказались лучшими, и мы выбрали треки из этих записей. А еще в Лидсе и Ньюкасле нам вручили серебряные и золотые диски за Ace of Spades, серебряный диск за Overkill и серебряный диск за Please Don’t Touch. Но на этот раз нам их отдали за кулисами.
Мы не стали дожидаться релиза No Sleep ‘Til Hammersmith и в середине апреля уехали в Штаты – наш первый американский тур. Мы играли на разогреве у Оззи Осборна в его туре Blizzard of Oz. Пока мы разъезжали, наша пластинка вышла и немедленно взлетела на 1-е место. Мы узнали об этом в Нью-Йорке – я еще не вылез из постели, когда зазвонил телефон:
– Вы попали в чарты – сразу на первое место, – услышал я.
– Э-э-э… перезвоните, пожалуйста, позже, – промямлил я и повесил трубку. Минут через десять до меня дошло, и я вскочил как ошпаренный. Это была вершина нашей популярности в Англии. Конечно, когда ты на вершине, дальше можно только спускаться вниз. Но в то время мы не знали, что это вершина. Мы ничего не знали.
Глава 8. Упрямо движемся вперед
И вот мы в Америке – блаженствуем и даже не знаем, что Motörhead уже достигли пика популярности в Англии. Мы отлично проводили время: Эдди и Фил никогда раньше не бывали в Америке; я, конечно, уже там немножко ориентировался. Но всегда приятно смотреть на знакомые места как бы новыми глазами – освежает. Фил, наш Ловкач, сумел проехать через всю Америку и не получить ни одной серьезной травмы, хотя во Флориде его чуть не прикончил салат. Просто, изволите ли видеть, они с Эдди привыкли к английским салатам – листочек и пара вареных яиц. Так что во флоридском ресторане они оба заказали двойные порции – я их не отговаривал. Я просто любовался официантами, которые подкатили к нам с двумя тележками, – целые акры зелени! Филу и Эдди пришлось практически с боем продираться через это коварное тропическое болото. Сам я и близко не подхожу к овощам – для таких как я это слишком здоровая пища.
Я никогда раньше не встречался с Оззи и его музыкантами, мы познакомились в этом туре. Руди Сарзо и Томми Олдридж были приятные чуваки, но тихие. Типичные басист с барабанщиком. Ритм-секция никогда не привлекает к себе много внимания, если только группой не командует один из них. Гитаристом у Оззи тогда был Рэнди Роудс, и он был птицей поважнее. Кажется, они с Оззи вместе писали песни. Но главное, что я о нем помню, это что он был никудышным игроком в «Астероиды»: по пути через Америку мы везде находили игровые автоматы, и я все время выигрывал у него в «Астероиды». Мы с Рэнди сдружились, и я очень огорчился, когда на следующий год он погиб в авиакатастрофе. Но я вынужден сказать, что при жизни он не был таким гитаристом, каким стал после смерти. С ним получилось, как с Бобом Калвертом: человек, которого при жизни более-менее игнорировали, потом вдруг оказывается гением. Рэнди, конечно, был хорошим гитаристом, но он не был таким великим новатором, как о нем стали потом говорить. Когда я умру, Бог его знает, что обо мне будут говорить!