Венди О. и ее группу Plasmatics теперь порядком позабыли, но она была чумовейшей панк-скандалисткой. На сцене она пилила гитары бензопилой пополам и взрывала полицейские машины. Однажды она села в тачку, направила ее в кучу взрывчатки в нью-йоркской гавани и выпрыгнула из машины в последнюю минуту. Сделав это, она отправилась прямиком во Флориду – драться с аллигаторами. Я подумал: эта девица просто супер! К тому же я видел ее фотографии, а у нее были хорошие фотографии. После успеха нашей пластинки с Girlschool нам все время пытались устроить совместную запись с кем-нибудь, особенно с девушками. А мне очень нравится записываться с девицами. Восемь мужиков в студии это тоска – когда пишешься с девушками, результат обычно получается лучше, потому что возникает интересное трение, ну и выглядит это посимпатичнее! Это особое трение и красивая картинка – я обеими руками за все это, и было очевидно, что с Венди О. будет и то и другое. Нашу запись рекламировали как уникальную комбинацию панка и хеви-метала – в то время это были враждебные лагеря. Мы решили сделать одну песню Motörhead (No Class), одну вещь Plasmatics (Masterplan), а для сингла Stand By Your Man – да, ту самую кантри-песню.
Продюсировать должен был Эдди, и, к сожалению, он снова собирался работать на пару с этим чуваком по имени Уилл Рид Дик, которого я обычно называл Ивил Ред Дик (Злостный Красный Хер). Запись шла тяжело, и это еще слабо сказано. Венди долго не могла настроиться, Эдди из-за этого бесился. Она сделала несколько дублей, и, должен признать, получалось хреново. Можно было подумать, что она никогда не сможет это спеть, но я знал, что у нее все получится, если только дать мне с ней поработать. К тому же Эдди не играл на гитаре – он был только продюсером. С нами играл гитарист Венди из Plasmatics, а на басу и барабанах играли мы с Филом. Эдди явно был не в восторге от всей этой затеи и в конце концов сказал, что пойдет перекусить, но мы обнаружили его в соседней комнате с Красным Хером – он сидел там мрачнее тучи. Полное дерьмо. Мы могли бы справиться с нашими трудностями, если бы не Уилл Рид Дик: без него Эдди было бы некуда от нас деваться. Ему бы пришлось остаться, стиснуть зубы, мы бы доделали эту херню, и все было бы забыто. Но в результате мы обменялись парой слов, и Эдди куда-то ушел. Позже мы с Филом вернулись в отель. Фил оказался там раньше меня, и он подошел ко мне и сказал:
– Эдди ушел из группы.
Вообще-то Эдди стабильно уходил из группы раз в два месяца, но на этот раз мы почему-то не позвали его обратно. Мы не уговаривали его вернуться, поэтому он и не вернулся – думаю, он и сам удивился, что так получилось. Но мы просто устали от него, потому что он все время вел себя неадекватно и еще много пил. Он с тех пор завязал и стал гораздо более приятным человеком. Итак, Эдди сыграл с нами первые два концерта американского тура, в Торонто (есть съемка с этого концерта, но Эдди там ужасен, и я тоже: посреди концерта у меня случилась судорога, и я не мог играть) и в Нью-Йорке. Нам нужно было быстро найти другого гитариста, чтобы продолжить тур, и мы выбрали Брайана Робертсона, который раньше играл в Thin Lizzy. Техника игры у него была даже лучше, чем у Эдди, но в Motörhead он все-таки не вписался. С Роббо наши дела стали ухудшаться еще быстрее, что на самом деле несправедливо, потому что альбом, который мы сделали с ним, Another Perfect Day, был весьма хорош.
Оглядываясь назад – а в этом случае, должен сказать, зрение у всех стопроцентное, – нам повезло, что именно тогда наша слава пошла на спад. Если бы мы и дальше становились все более и более успешными, сейчас группы бы не было. Были бы мы старые мудаки, купили бы себе по усадьбе, отдалились бы друг от друга. Так что в плане боевого духа мы ничего не потеряли. Музыкантам важно оставаться голодными, потому что это лучшая мотивация для работы. А если кто и знает что-то о долгой голодовке, то это я.