У нас были свои развлечения. Фил Кэмпбелл закадрил одну из танцовщиц Элиса. Я ему этого так и не простил – такая она была красавица. Гейл была отличная девчонка, и мы до сих пор видимся, когда проезжаем через Чикаго. Ну и шоу Элиса Купера всегда захватывающее зрелище. Я большой фанат Элиса. Из менее приятного: чтобы добраться до некоторых городов в этом туре, требовались нешуточные усилия. Помню, мы ехали на концерт в Сент-Джонс, это в Ньюфаундленде. Пришлось погрузиться на паром, было дико холодно, мороз прохватывал тебя насквозь, а в воде плавали айсберги. Посреди ночи мы вышли из каюты, чтобы взять что-то из своего фургона, и я поскользнулся, проехался по всей палубе до самого ограждения и чуть не свалился за борт, прямо в это гребаное море. История «Титаника» занимала меня много лет (задолго до кино и всей этой шумихи), и у меня в голове все время крутилась мысль: «Вот так это все и было, когда “Титаник” пошел ко дну!» – мы как раз были на той же широте. Более того, следующий концерт у нас был в Галифаксе, Новая Шотландия, а туда как раз свозили трупы с «Титаника». Только представьте себе, каково это было – прыгать в такую воду по доброй воле! От шока, который они испытывали, нырнув в море, наверняка ехала крыша. Так что на металлической стене рядом с перилами, которые меня спасли, я написал: «Помни и будь благодарен, что не ты был на “Титанике” 14 апреля 1912 года».
Большую часть 1988 года мы провели на гастролях. Дорога уже давно стала для нас естественной средой обитания, и это до сих пор не изменилось. Смешно – метаболизм, который нужен тебе для постоянных туров, никакому доктору в жизни не встречался. Вообще. Куда там Человеку-слону – его тело, по крайней мере, было целым и могло двигаться в одном направлении, хоть он и был уродом. Но это мы уроды. Не в такой степени, конечно… хотя нет – мы уроды из уродов! Физические способности, необходимые для гастролей, это совершенно особенная вещь (ни для чего другого мы просто не годимся). Ты должен каждый вечер выходить на сцену и разгоняться с места в карьер, за считанные минуты, иначе все умрут! Они все пойдут по домам и просто застрелятся, если ты не вышел на сцену в назначенный вечер. Мы выходили на сцену в любом состоянии. Однажды, в апреле 1988-го, в Париже, Фил Кэмпбелл сломал щиколотку – он дрался с Филом Тейлором, они упали под стол, и только один из них встал. Следующие концерты он играл в гипсе. И я вас уже просветил насчет всего спектра состояний Фила Тейлора (как в физическом, так и в психическом плане). За нашу долгую историю мы, конечно, отменили пару концертов из-за травм или болезней, но эти случаи были чрезвычайно, чрезвычайно редки. Я не могу представить себе никакого другого способа жить, кроме как играть в рок-группе по всему миру. В течение двух лет мы провели дома всего месяца два – по месяцу в год. Но это было здорово. В памяти все немного путается, но это было здорово!
В короткие периоды, когда мы были дома, мы иногда оказывались на звездных тусовках – по-настоящему звездных. Той весной мы попали на не объявленный заранее концерт The Rolling Stones в 100 Club, старом джазовом клубе на Оксфорд-стрит, который переключился на рок и блюз. Это был чудесный вечер. Все – Джефф Бек, Эрик Клэптон и другие – пришли с гитарами и устроили джем, то есть этот концерт не для всех был сюрпризом. Настоящим сюрпризом стал Вюрзель. Думаю, он и сам себя удивил!
После концерта мы попали на вечеринку в апартаментах Кита в «Савое», потому что дядя нашего приятеля, Саймона Сеслера, работал у Кита. Но Вюрзель начал вечер террора уже в клубе – сбил с ног Билла Уаймена! Он летел вниз по лестнице, а Уаймен просто оказался у него на пути. Нам удалось приехать на вечеринку без дополнительных происшествий, но они ждали нас в ближайшем будущем. Мы сидели и болтали с Саймоном, когда подошла Кирсти Макколл со своим новым мужем, продюсером Стивом Лиллиуайтом. Кирсти была моей старой подругой – однажды я снимался в ее клипе, – поэтому я дружески ее обнял, а Вюрзель повернулся к Стиву Лиллиуайту и поинтересовался: