Делать Bastards было для нас сплошным кайфом. Хотя Вюрзель играет и на следующем альбоме, Sacrifice, я считаю, что именно Bastards стал его настоящей последней работой с Motörhead, потому что тогда он в последний раз был с нами всей душой. И еще мы очень веселились, приучая Говарда к работе с нами. Говард в студии становится как девчонка, и тогда вывести его из равновесия – раз плюнуть. Он заводит свою канитель – «Не оскорбляй меня, чувак!» и все такое – а я говорю: «Говард, тебя невозможно оскорбить. Мне и стараться не нужно. Ты все делаешь сам». Однажды он пришел в футболке, на которой было написано что-то типа – не знаю, ну, скажем, «36», и Фил интересуется:
– Это заграничная футболка, Говард?
– Нет, а что?
– Никогда не видел, чтобы так писали слово «мудак», – говорит Фил.
Мы ловили его на этом два раза, и в конце концов он не выдержал:
– Почему вы меня наняли, вы же меня ненавидите!
– Других мы не могли себе позволить, – ответил Фил.
Несмотря на это, Говарду очень нравилось работать с нами. Во всяком случае, он не терпит, чтобы о нас болтали всякое дерьмо, это уж точно (ему, кажется, пару раз приходилось отстаивать нашу репутацию). Но в студии мы с ним часто ругались. В начале нашего знакомства был случай, когда я собирался записывать вокал, но мне пришлось ждать целую вечность, пока он возился с каким-то гитарным треком. В конце концов я достал гамбургер и только принялся за него, как Говард объявляет:
– Так! Пишем голос!
– Ах ты паршивец, – говорю я, – может, ты хоть дашь мне съесть этот гребаный гамбургер?
Но он был неумолим:
– Давай, давай, сроки поджимают!
В студии Говард бывал сварливой сучкой. Ну я и сделал, что подсказывала логика: размазал содержимое гамбургера по пульту. Я решил, что это будет адекватный ответ. Кстати, пищевые привычки Говарда оставляют желать лучшего: он ест всю эту жуткую вегетарианскую херню – фрукты, орехи. Это же вредно для здоровья! Люди – хищники: это видно уже по нашим зубам! Наша пищеварительная система не создана для вегетарианской диеты. Из-за нее люди постоянно пердят, а в кишечнике у них заводится всякая жизнь. На вегетарианской еде не проживешь – не зря у коров четыре желудка, а у нас-то только один. Подумайте об этом (привет, Говард!). И помните – Гитлер был вегетарианцем!
За все время нашего сотрудничества с лейблом ZYX только запись альбома прошла гладко. Впрочем, когда мы в студии, так почти всегда и бывает. Микки, когда начинал записываться с нами, удивлялся нашей спонтанности. Он привык работать с людьми вроде Дона Доккена, которые один альбом делают три года и все продумывают заранее. Я этого не выношу. Мы приходим налегке и все придумываем на ходу. Так выходит дешевле, и у нас, очевидно, неплохо получается. Если бы этот способ не работал, мы бы делали иначе. В общем, альбом получился отличный, но была одна проблема: его нигде нельзя было купить. В Германии его было легко найти, потому что лейбл немецкий, и это единственный рынок, который они знают. Во всех остальных странах ситуация была ужасная. В конце концов, с большим опозданием, эта пластинка появилась в Японии. В Америке никто даже не знал, что мы выпустили новый альбом. Но мы все равно много гастролировали в поддержку Bastards – мы решили, что раз самой пластинки вам не видать, то нам тем более стоит явиться к вам лично и сыграть ее живьем! Но вообще ситуация была печальная.
Bastards – один из лучших альбомов, которые мы когда-либо делали, но он прошел совершенно незамеченным, как будто его и не было. Это ужасное разочарование: ты выложился по полной, ты в восторге от результата своей работы, а всем плевать, и твоему собственному лейблу в первую очередь. ZYX даже отказались дать денег на промо-копии. Наша пиарщица, Аннетт Минольфо, просила 200 компакт-дисков для радиоведущих и журналистов, а они сказали: нет, слишком дорого. Слишком дорого?! Еще недавно они дали нам полмиллиона долларов авансом, чтобы мы сделали этот гребаный альбом, а теперь наштамповать 200 гребаных дисков для рекламы, оказывается, слишком дорого! Кто-то здесь явно ведет себя как мудак. Но вот что я скажу насчет Bastards: он хотя бы прозвучал на радио, а этого нельзя сказать ни о 1916, ни о March ör Die. Просто мы сами послали им пластиночку. Проще простого.