Ну ладно; закончив работу над Bastards, мы дважды скатались по Северной Америке и Европе, все как всегда. В Монреале мы от души поржали над Микки. К нам за кулисы пришли два чувака – трансвеститы. Они были разодеты в пух и прах и хотели с нами сфотографироваться. Как вы знаете, мне все равно, какие у кого сексуальные предпочтения, тем более – кто как одевается, и Филу тоже плевать (Фил вообще и сам частенько так одевается – а отчего, по-вашему, в списке музыкантов на альбоме Bastards он указан как «Шпильки»?). Но Микки совсем другое дело – при всей собственной смазливости он все это терпеть не может. В общем, мы согласились сфотографироваться с этими парнями, но Микки ничего не говорили. Мы позвали его в последний момент: «Эй, Микки! Пошли сфотографируемся с этими девчонками!» Он тут же примчался: «Привет, девочки», и все такое. И застыл на месте. Особенно смешно было то, что юбка у одного из этих парней сзади практически отсутствовала, и его мягкое место было ничем не прикрыто. Но мы все равно с ними сфотографировались, а Микки бормотал себе под нос: «Гребаные педики». Как будто этого было мало, после концерта мы отправились на нашем автобусе тусоваться, а Микки отправился куда-то по своим делам и потом вернулся в клуб, где мы играли. Он не знал, что после рок-концертов там начиналась дискотека для геев! Он выходит из такси – мороз градусов двадцать, снег метет, нашего автобуса не видать. Единственным теплым местом поблизости была та самая дискотека, и ему пришлось пойти туда. Он торчал там два часа в окружении трансвеститов, которые наперебой интересовались, где он делает себе прическу. Я бы отдал сто баксов, чтобы на это посмотреть – это, наверное, было просто шикарно! Хо-хо-хо!
Потом мы опять гастролировали по Америке вместе с Black Sabbath – они снова нас позвали, и все шло отлично, пока по пути в Лос-Анджелес я не подхватил какой-то ужасный грипп. Микки и Вюрзель переболели этим в Денвере. Вирус настиг меня утром, как раз когда наш автобус приехал в город. Я почувствовал, что хочу прилечь, и вскоре понял, что сильно заболел. Это был самый мерзкий вирус в моей жизни. Тем вечером мы должны были играть в Universal Amphitheatre, но Тодд сказал мне тоном, не терпящим возражений, что играть мы не будем: «Ложись обратно в постель. Ты никуда не пойдешь». Black Sabbath поступили благородно, позволив нам потом продолжить с ними этот тур, потому что с их точки зрения я был просто симулянт. Каждый раз, когда я чем-нибудь заболею, все считают, что я опять переборщил с веществами, но я ведь правда был болен! Все равно я уже через пару дней снова встал на ноги – с гриппом всегда так. Но из всех городов в туре мне повезло пропустить именно Лос-Анджелес.
Еще мы сыграли в Аргентине перед аудиторией из пятидесяти тысяч человек (мы стараемся по возможности каждый год играть в Южной Америке – все зависит от того, ездят ли там по улицам танки!). Это было на футбольном поле, мы играли вместе с Ramones, и, должен сказать, мы их переплюнули, хотя они там ужасно популярны. Но почти вся публика пришла в майках Motörhead, и, казалось, все 50 000 своим топотом поддерживают нас. В тот вечер никто бы не смог играть после нас. Неважно кто – наверное, даже сами The Beatles не могли бы играть после нас в тот вечер. По сравнению с такими моментами все остальное дерьмо просто не имеет никакого значения!
Между японскими и европейскими гастролями у нас выдалось несколько свободных дней, и я поехал в Таиланд с нашим менеджером Тоддом и барабанным техником Пэпом. Это было очень интересное путешествие, потому что, насколько я могу судить, человеческая жизнь там ничего не стоит: можно заплатить 600 долларов и в компании других туристов посмотреть на то, как на ваших глазах девочку по-настоящему трахнут, изобьют и пристрелят. Таких девочек покупают у нищих семей в глубинке, которым нужны деньги, чтобы прокормить остальных десятерых детей. Эта забава (?!) – любимое тамошнее развлечение у бизнесменов. Мы, разумеется, ничего подобного не стали смотреть, а пошли в клуб, где на сцене было, наверное, одиннадцать танцовщиц сразу. Всем им на вид было лет по шестнадцать, и все они были красавицы, каких свет не видывал – охренительные большие груди, длинные ноги и эти чудесные восточные лица. Любая из них – воплощение самых смелых мужских фантазий как минимум по шести параметрам. Но они вытворяли там странные вещи! Нельзя сказать, что они показывали стриптиз, потому что они с самого начала были практически голые, только живот у каждой был обтянут поясом вроде камербанда. Одна из них садилась на корточки, а между ног у нее была духовая трубка – она стреляла из нее чем-то, протыкая воздушные шарики. Другая устроилась в петле из ткани типа качелей, ее раскачивали и насаживали на дилдо в руках у другой девушки, – эту дважды сшибли со стола. Третья засунула в себя бритвенные лезвия и вытащила их на веревочке. Это все производило очень странное впечатление. Ничего эротичного в этом не было!