Семья мистера Робинса, несомненно, принадлежала к высшему обществу, потому он и помыслить не мог, что ему не хватит места в поезде. Миссис Робинс привыкла ездить с удобствами и не была намерена отказываться ни от серебряной утвари, ни от фамильных портретов, ни от обширного гардероба, ни даже от мебели.
Чернокожие слуги с утра грузили все это (парадная дверь особняка, ведущая в огромный холл, не закрывалась ни на миг) в вереницу повозок и карет, к вечеру прогрохотавших по городу, распугивая и без того ошеломленных горожан.
Негритянка Тамми была вне себя от волнения; помимо присмотра за вещами хозяйки на нее была возложена забота о двух детях, девочке и мальчике, которые неотступно следовали за ней, крепко держа друг друга за руки.
Обоим исполнилось пять, и они разительно отличались друг от друга. Девочка была очень темной, как мать; ее непокорные курчавые волосы были заплетены в две смешные торчащие косички, перевязанные разноцветными ленточками, а в почти черной радужке глаз терялись зрачки. Кожа мальчика имела цвет топленого молока, а его яркие светло-карие глаза напоминали маленькие звездочки.
Когда они вышли из дому, Тамми сказала:
— Держитесь друг за друга; что бы ни случилось, будьте вместе.
Дети дружно закивали головами.
В Ричмонде — столице отделившегося от федерации Юга — пересекались главные железные дороги, вдобавок здесь находилось много табачных фабрик и складов: состоятельным людям было что терять.
— Вагон арендован, вагон арендован! — кричал какой-то плантатор.
Он пытался завести туда закованных в цепи негров, тогда как белые граждане негодовали и напирали.
— Вы обязаны погрузить мебель! — высокий, пронзительный голос миссис Робинс перекрывал шум толпы.
Оглушенная и утомленная Тамми отошла в сторонку и присела на корточки, не выпуская из виду шляпную картонку и коробку с обувью. Дети стояли рядом.
На горизонте высились фабричные трубы, похожие на огромные черные пальцы, в воздухе стоял резкий запах железной дороги, грохот вокзала напоминал бешеный пульс.
Тамми считала, что ей повезло: она не трудилась на плантации, ее не отдали в аренду на табачную фабрику, она работала в роскошном доме, полном дорогих и красивых вещей.
Миссис Робинс придавала большое значение цвету кожи домашних слуг, потому черной как сажа Тамми, какой бы старательной она ни была, никогда не удалось бы добиться повышения, однако она была счастлива даже тем, что мыла полы, убирала отхожие места, выносила помои и мусор.
Как водится, у ее дочери Розмари не было отца. Вернее, был бы, если б кучера приятельницы миссис Робинс интересовало, чем закончились несколько вечеров, тайком проведенных им в каморке Тамми.
Когда рабыня родила черную девочку, хозяйка не рассердилась. Через некоторое время она принесла ей младенца с таким светлым оттенком кожи, что его можно было принять за белого, и велела служанке выкормить малыша.
Тамми искренне привязалась к ребенку, однако она не знала, можно ли ей считать его своим сыном, потому он называл ее по имени.
Мальчика звали Коннор, но Тамми, как и все остальные, звала его Конни, так было привычнее и проще. Миссис Робинс получила ребенка в подарок от своей кузины, приехавшей в гости из Чарльстона. Именно та сообщила, что крохотный раб наречен необычным, «королевским» именем.
Миссис Робинс осталась довольна подарком. Через четырнадцать лет этот мальчик должен был превратиться в великолепного вышколенного слугу. Уже в четыре года Конни знал, как правильно сервировать стол и умел отвешивать безукоризненно грациозные поклоны: миссис Робинс дрессировала его, как собачонку, находя в этом занятии немалое развлечение.
Поезд дернулся, потом тронулся и медленно поплыл вдоль перрона, с которого по-прежнему долетали душераздирающие крики, грубая ругань, ожесточенные споры. Темной громаде не было до этого никакого дела: она грохотала, набирая скорость; тревожно позванивал колокол и пронзительно заливался паровозный свисток.
Конни провожал поезд завороженным взглядом. Он мечтал прокатиться на нем и не предполагал, что они останутся на платформе. Впрочем, его учили не задавать лишних вопросов, потому он не стал тревожить свою приемную мать.
Тамми не сразу поняла, что случилось, а поняв, вскочила и бросилась вслед за поездом, провожая быстро вращающиеся колеса испуганным, диким взглядом. Хозяйка исчезла, а вместе с ней — вещи и те негры, которых она решила взять с собой. Из имущества Робинсов на перроне остались лишь шляпная картонка, коробка с обувью, Тамми, Конни и Розмари.