Она знала, что Унга не станет ни о чем расспрашивать, потому заговорила первой:
— Мне кажется, я добилась своего. У меня будет ребенок.
Индианка не торопилась с поздравлениями. Сделав глоток вина, она заметила:
— Кажется, ты говорила, что он не хочет детей и делает все для того, чтобы ты не забеременела?
— Я много раз пыталась заставить забыть его об осторожности, и наконец у меня получилось, — смущенно призналась Лила.
Это случилось два месяца назад. Она всегда была страстной в постели, но в этот раз ее пылкость превзошла все ожидания. Она обхватила ногами тело Джейка, крепко прижала его к себе и среди прерывистых содроганий и вздохов ощутила, как сердцевина ее тела, ее потаенная женская суть наполнилась влагой, дающей жизнь в соединении двух любящих существ.
— Ты говорила, он стал другим? — спросила Унга.
— Да. Но в том нет его вины. Он много времени проводит в обществе богатых людей и невольно перенимает их привычки.
— Ты думаешь, он изменяет тебе?
Лила не обиделась на вопрос. Она ценила способность индианки говорить правду в глаза.
— Полагаю, что нет. Хотя его окружает множество привлекательных белых женщин.
Унга не сводила с нее острого взгляда, отчего Лиле казалось, что ее держат на прицеле.
— Он не заговаривает о браке?
Мулатка вздохнула.
— Женитьба на мне наверняка повредила бы ему.
Я не знаю случая, чтобы белый мужчина женился на цветной женщине. Мать говорила мне, что это так же невозможно, как смешать воду и масло, и просила не связываться с белым, но любовь оказалась сильнее.
— Ты не пыталась сделать так, чтобы он брал тебя с собой во все те места, куда теперь ходит?
Лила в ужасе замотала головой.
— Конечно, нет! Что бы я стала там делать?! Я не умею одеваться, как эти люди, держаться и говорить, как они.
— Ты считаешь, Джейк скрывает от них ваши отношения?
— Думаю, да. Но мне все равно. Мне нужен только он. Я не собираюсь настаивать на браке, даже если рожу ребенка. Я стану заниматься малышом и не буду чувствовать себя одинокой, когда Джейка нет дома. Я никогда не попрошу у него больше, чем он захочет и сможет мне дать.
— Возможно, наша проблема как раз в том, что мы хотим слишком мало? — задумчиво произнесла Унга. — Меня много раз бросали мужчины: потому что они были белыми, а я — индианкой. Я беременела почти от каждого, и каждый вынуждал меня избавляться от этого. Даже Барт.
— Но ведь потом он разыскал вас с Мелвином, признал сына и женился на тебе! Почему он это сделал? Потому что в нем тоже течет индейская кровь?
— Не думаю. Барт был не в восторге от того, что я индианка.
— Значит, он тебя полюбил?
— Наверное, хотя он никогда не говорил о любви. Однако женщина всегда чувствует, когда мужчина начинает думать не только о себе, но и о ней.
— Джейк всегда заботился обо мне, и у меня никогда не возникало сомнений, что он меня любит, — сказала Лила.
Вернувшись домой, она занялась ужином. Лила не умела готовить изысканных блюд и жалела о том, что ей не доведется стать невесткой миссис Китинг, от которой она могла бы перенять искусство запекать устрицы или делать креветки по-креольски.
Она пожарила рыбу, приготовила молодой картофель в сметане, испекла вафли и принялась ждать Джейка.
Он пришел поздно. Небрежно поцеловал ее и принялся развязывать галстук.
— Я приготовила ужин, — сказала Лила.
— Напрасно. Я перекусил в ресторане. Поешь сама.
— Я не хочу без тебя. К тому же мне надо кое-что тебе сообщить.
— Это как-то связано с едой? — рассмеялся Джейк.
Лила решила, что он в хорошем расположении духа. Прежде она не задумывалась об этом, но теперь нередко примеряла, что можно, а что нельзя сказать или сделать в зависимости от его настроения. Трепетала за каждый шаг и рассчитывала, как ему угодить.
— Нет, не связано.
— Тогда говори и пошли спать. Уже поздно, и я устал.
— Джейк, — внезапно Лила почувствовала, что, сказав правду, сможет избавиться от напряжения, а главное — наконец увидеть будущее, — у меня будет ребенок.
Он отпрянул. Его взгляд сделался пристальным, острым.
— Ты уверена?
Лила растерялась.
— Не знаю.
Он ничем не выдал бури, которая всколыхнулась в душе, и задал несколько точных, профессиональных вопросов, как если бы ставил диагноз больному.
— Два месяца. Я помню ту ночь, — Джейк произнес эти фразы, как приговор, и добавил: — Спи. Скоро я тоже лягу. А пока чего-нибудь выпью.
Проходя мимо зеркала, он с холодным любопытством взглянул на свое отражение. По ту сторону стекла мелькнул незнакомец. Красивый, холеный, уверенный в себе, совсем не похожий на того юношу, который брел в уютных сельских сумерках к Темре с потертым саквояжем в руках.