— Если дело не пойдет, можете наняться в горнорудную компанию, там платят два доллара в неделю.
— А врачи у вас есть? — спросил Джейк.
— Есть, да только дорого берут и все — золотом.
— Я врач, — сказал Джейк.
Нед склонил голову на бок.
— Вот как? Пустить о вас слух?
— Пока не надо.
— Зря, — заметил Нед. — Цинга, дизентерия, лихорадка, переломы, а уж ран просто не сосчитать! Станете брать унцию золота за прием — и богатство у вас в кармане!
Джейк вспомнил о том, как в Новом Орлеане совесть не позволяла ему брать деньги с нищих эмигрантов. Здесь будет то же самое: к нему потянутся бедняки, и ему придется раздать последнее.
— Оставим это на крайний случай, — сказал он.
Нед допил виски и поднялся с места.
— Вроде все сказал. Добро пожаловать в Город Грез, ребята! — промолвил он напоследок, а потом вдруг спросил: — Совсем забыл: женщины вас интересуют?
— Интересуют, — быстро произнес Барт, опережая Джейка.
— С белыми лучше не связывайтесь. Порядочные вымотают душу, а шлюхи разденут до нитки. Тут как раз уехала большая партия старателей, после них остались индианки. Наверняка какая-нибудь заглянет и к вам. Можете взять одну на двоих, так многие делают. Кроме того, она станет готовить еду, стирать и чинить одежду.
— А платить ей надо?
— Не надо. Кормите и не слишком часто бейте — и она останется. Иной раз подарите дешевую побрякушку — и она будет счастлива.
Вскоре Джейк и Барт вышли из салуна и отправились разыскивать пансион, который рекомендовал им Нед в качестве пристанища до той поры, пока они не уедут в старательский лагерь.
Улица гудела, словно гигантский улей. Приятели без устали отбивались от торговцев, предлагавших всякую всячину — от дешевой снеди и каких-то ненужных мелочей до моментальной лотереи.
Барта поразили газовые фонари и трамвайная линия. Джейк с любопытством разглядывал красивые каменные и кирпичные дома. От былых палаток не осталось и следа: Сан-Франциско был солидным городом, имеющим все учреждения, присущие цивилизованному миру.
Они нашли пансион и спросили комнату. Когда Джейк повернул ключ и вошел внутрь, на него повеяло сыростью и затхлостью. Вдобавок откуда-то долетал запах скверного жира. В комнатке были низкие потолки; пожелтевшие обои покрыты пятнами, а окно не мыли, наверное, сто лет. Однако Джейк хорошо знал, что от таких вещей, во всяком случае, можно отстраниться. Куда хуже было бы, если б ему пришлось о ком-то заботиться.
Приятели покидали на пол мешки и присели на одну из кроватей, чтобы обсудить дальнейшую жизнь.
— Нед сказал, каждый стремится разрабатывать участок самостоятельно, но я подумал, может, нам все-таки взять один на двоих? — с сомнением произнес Джейк.
— Почему?
— Тридцать долларов налога в месяц не шутка.
— Думаешь, мы ничего не найдем?
— Если б я так думал, не приехал бы сюда.
— Когда что-то делишь, рано или поздно возникают разногласия, — заметил Барт.
— Вдвоем легче работать, тем более и ты, и я — новички в этом деле.
— Хорошо, давай попробуем.
— Когда отправимся в контору?
— Можно прямо сейчас.
Они не успели подняться, как раздался негромкий стук в дверь. Барт и Джейк переглянулись, и последний сказал:
— Войдите!
Дверь медленно приоткрылась, и на пороге появилась молодая индианка. Вероятно, это было одно из тех неприкаянных существ, о которых говорил Нед.
Джейк сразу отметил чистые, яркие цвета ее внешности, точеные черты лица, воскресившие в его памяти облик Лилы, хотя эта девушка принадлежала к другому народу.
У нее были широко расставленные черные глаза под длинными загнутыми ресницами и гладкая медная кожа. Одежда — поношенное коричневое платье явно с чужого плеча. Блестящие волосы цвета воронова крыла спадали почти до пояса. Джейк обратил внимание на изящные босые ступни, выглядывавшие из-под потрепанного подола.
— Кто ты такая и что тебе надо? — спросил Барт, с интересом разглядывая девушку.
Она ничего не сказала. Позднее Джейк привык к ее манере молчать, когда она не знала, что говорить, или когда ответ был понятен без слов.
— Как тебя зовут?
Она тихо ответила:
— Унга.
— Хорошенькая, — заметил Барт и с надеждой посмотрел на напарника: — Оставим?
Тому стало жаль девушку. Судя по всему, предыдущий покровитель ее не баловал: при ней не было даже крохотного узелка с вещами. Представительница некогда независимого, гордого, а ныне безжалостно согнанного со своей земли народа, она напоминала бездомную собачонку.