Вскоре после начала военных действий были созданы органы снабжения армии, которые без конца обращались к населению с просьбой пожертвовать ткань, одеяла, продукты. Между тем имение, как и прежде, должно было кормить и обеспечивать одеждой больше двухсот негров, которые выращивали и собирали хлопок.
Некоторое время тишина в кабинете нарушалась лишь скрипом пера и шелестом переворачиваемых страниц, а после раздался легкий стук, и в дверь вошел Фоер.
Сара не любила этих посещений: ей было неприятно осознавать, что хотя управляющий и вынужден беседовать с ней, как с хозяйкой имения, он явно не воспринимает ее всерьез.
Фоер небрежно поклонился и сел, не дожидаясь приглашения. На нем был наглухо застегнутый черный сюртук, и Саре чудилось, будто под маской старомодности скрывается цепкое, предельно расчетливое существо, видевшее в людях лишь средство для достижения своих целей.
Управляющий долго и нудно говорил о разных мелочах, а потом заявил:
— И под конец самое важное: боюсь, в этом году нам придется сократить посевы хлопка.
Сара посмотрела ему в глаза и ответила:
— Мистер Уильям не одобрил бы этого.
Фоер сделал выразительную паузу.
— Мистер Уильям на войне, а мы — здесь, и именно нам, то есть вам придется принимать решение.
— Полагаю, война скоро закончится.
— Возможно. Однако об этом говорили и месяц, и два, и полгода назад. Война — непредсказуемая и опасная штука.
Сара почувствовала беспомощность, но не хотела подавать виду.
— Почему мы вынуждены сократить посевы?
— Хлопок сейчас не в цене, больший спрос имеют продукты. Стоит посеять больше кукурузы, и приказать рабам выращивать овощи. Кстати, после того, как старший надсмотрщик уволился, а ваш отец и брат уехали, негры явно распустились и перестали работать так усердно, как прежде.
— У Барта было два помощника: кажется, они неплохо справлялись со своими обязанностями?
— Один из них удрал, а за вторым приходится постоянно следить, чтобы он не напился.
— Может, мне выйти и… поговорить с неграми?
Фоер позволил себе усмешку.
— Поговорить? О чем? Взывать к сознательности черных, все равно что выть на луну. Давайте лучше обсудим вот что: необходимо также сократить некоторые расходы, например на питание негров.
Сара твердо ответила:
— Это невозможно.
— В противном случае Темра неминуемо понесет убытки. Вернее, мы несем их с начала войны из-за бесконечных поставок в армию, принудительных займов и прочих вынужденных расходов, и я пытаюсь сделать все, чтобы облегчить это бремя.
— Но рабов необходимо кормить!
— Нормы, установленные мистером Уильямом, слишком высоки. Двенадцать фунтов соленой свинины, два бушеля кукурузы в месяц — уверен, солдаты в армии получают гораздо меньше!
Сара выпрямила спину и высоко подняла голову с тяжелым узлом волос на затылке.
— Разве мы не богаты? Мы можем позволить себе с честью пережить трудные времена. Отец говорил, что ежегодно мы зарабатываем на хлопке больше двухсот тысяч долларов! Где эти деньги?!
— Мисс Сара, я уже говорил, что хлопок подешевел, к тому же с начала войны Конфедерация выпустила слишком много бумажных денег, которые постоянно обесцениваются.
Фоер смотрел на нее в упор, смотрел изучающе и, как ей чудилось, — осуждающе. Сара занервничала. Ей приходилось признать, что в некоторых вещах она разбирается далеко не так хорошо, как хотелось бы.
— Деньгами в нашей семье всегда занимались мужчины. Право, отцу и Юджину не следовало оставлять меня одну!
— Вы не одна. Я преданно служу вам и интересам Темры. Что касается необходимости разделения мужских и женских занятий, в этом вы совершенно правы. Кстати, мисс Сара, позвольте… неделикатный вопрос: вы не думали о том, чтобы выйти замуж?
Если бы Фоер произнес какое-нибудь ругательство, она наверняка удивилась бы меньше. Что позволило ему так разговаривать с ней? Возможно, то была искренняя забота, но ведь он всего лишь наемный работник!
Внезапно Сара подумала о том, что не знает ни сколько ему лет, ни из какой он семьи, ни даже как его имя; впрочем, прежде ей не пришло бы в голову интересоваться такими вещами.