Переняв колдовские умения от деда, Вадим в чём-то и превзошёл его. Но одного так и не сделал. Он не заключил договора с нечистыми духами. Не продал им свою душу. Навсегда врезалась ему в память смерть старика, и решиться на этот шаг он всё никак не мог.
С помощью древних текстов, которые стали доступны ему благодаря работе историком, он надеялся найти возможность снять древнее проклятие со своего рода, которое и заставляло принять на себя этот груз. Но все поиски Вадима оказались безуспешными.
И вот теперь он вынужден был принять на себя это проклятие, убив молодую девушку. Ведь для того, чтобы договор вступил в силу, одного только слова или подписи недостаточно, нужно ещё совершить кощунственный поступок, такой, после которого пути обратно уже не будет. Потому-то и принято было у колдунов его рода приносить кровавую жертву.
Вадим подошёл к двери и замер. Сейчас оттуда не доносилось ни звука. А ночью похищенная девчонка устроила переполох, колотила в двери, кричала. Сердце колдуна дрогнуло при мысли об убийстве, но он знал, как с этим бороться.
Мужчина живо представил своё унижение, когда за его спиной раздавалось сдавленное хихиканье и пересуды, вспомнил жалостливые взгляды коллег и выволочку от ректора университета, после того как студентка с воодушевлением распускала сплетни о его чувствах к ней.
Он повернул ключ в замке и распахнул дверь. Когда Вадим бесшумно вошёл в комнату, девчонка лежала на краешке кровати и спала. Но сразу же, как будто почувствовав его приближение, вздрогнула и открыла глаза.
Кира всё ещё не отошла ото сна. От тягостного, пугающего сна, который видела сегодня ночью. В нём были призраки, мёртвая девушка, лежащая на столе, плаксивый шёпот, наполнявший тёмную комнату.
Увидев Вадима, она ещё некоторое время продолжала лежать без движения, лишь разглядывала его огромными серыми глазами. Мужчина приближался к кровати, а его пленница не делала попыток отскочить или отодвинуться.
Привыкшая лишь к хорошему обращению, она не знала, что такое насилие или принуждение, и потому не могла поверить, что кто-то готов причинить ей настоящий вред. Это было настолько дико, что никак не желало укладываться в её голове.
Кира села на кровати и расправила платье, сбившееся во время сна. Откинув с лица растрепавшиеся волосы, она вновь подняла взгляд на своего похитителя. Тот стоял, не решаясь схватить её.
Всё должно произойти сегодня ночью. Мать и сестра колдуна сейчас готовят место, тщательно вымывая каждый уголок комнаты, выбранной для проведения ритуала, и устилая полы помещения особыми травами.
– Вадим Глебович, зачем вы меня заперли здесь? – срывающимся голосом спросила Кира. – Что я вам плохого сделала? За что вы так со мной поступаете?
Колдун склонил голову на бок, изучая искренне непонимающую девушку.
– Хочешь сказать, что зла окружающим не делала? И смело можешь считать себя безгрешной? – вкрадчивым голосом спросил он.
– Нет, не делала. Я никому никогда ничего плохого не делала! – уверенно заявила Кира, сверкнув глазами.
Она не знала, в чём её можно обвинить. Ведь всю свою жизнь она была милой, дружелюбной, доброжелательной со всеми. Ни с кем не ссорилась, всем улыбалась, помогала учителям в школе, участвовала во всех мероприятиях в универе, всегда давала списывать отстающим.
Кира с готовностью откликалась на любые просьбы, будь то нарисовать стенгазету к празднику или дать поносить своё лучшее платье однокурснице, идущей на свидание. И теперь не понимала, о каком зле говори мужчина.
– А разве не ты выставила меня на посмешище? Тогда, зимой? – сказал он.
Лицо Вадима загорелось от прилившей к нему крови, ему не нравилось вспоминать об этом, но он намеренно распалял себя, поддерживая свою злость, не давая ей угаснуть.
Девушка захлопала глазами от удивления.
– Каким образом? – пробормотала она.
– Зачем было рассказывать всем о моём предложении? Нет, даже не в этом дело! Зачем ты болтала направо и налево, что я влюблён в тебя по уши? Ведь это далеко не так! Ты даже представить себе не можешь, сколько мне пришлось выслушать от преподавательского состава, от ректора, убеждая, что я не бегаю за студентками!
Кира вспыхнула.
– Я не говорила преподавателям и тем более ректору, – пролепетала она.
– Зато твои подружки живо разболтали повсюду, где только можно!
От нахлынувшего чувства стыда, девушка покраснела ещё сильнее. Вадим объявил её сплетницей и был совершенно прав, ведь она действительно с наслаждением перемывала ему косточки со всеми своими подружками.
Ощущать своё несовершенство было настолько отвратительно и неприятно, что Кира закрыла лицо руками, не в силах выдерживать осуждающего взгляда. Ей очень хотелось оправдаться, сказать что-нибудь такое, что снимет с неё ответственность за содеянное, но ничего не приходило в голову. Девушка даже предположить не могла, что её болтовня с подружками выльется для преподавателя в неприятности. Она искренне верила, что он об этом даже не узнает.