– А ты хочешь быть богатым любимцем женщин? – задала Кира вопрос через некоторое время.
«Что за глупость я ляпнула! – тут же подумала она. – Ну, разумеется, хочет! Какой дурак от этого откажется!»
Вадим ничего не ответил. Он продолжил сидеть рядом со своей пленницей и сжимать её в объятиях. Мужчина потёрся щекой о её волосы и вдохнул их запах. В отличие от Киры, он не был так уверен в своих желаниях.
За окном начало темнеть. Густые чёрные тени постепенно окутали избушку. Из уголков маленькой комнатки выполз сумрак и разлился повсюду, утопив во мраке печку, стол и лавку, на которой сидели молодые люди.
Вадим как будто очнулся от забытья. Он щёлкнул пальцами, и на столе сама по себе загорелась свечка, стоящая в глиняной подставке.
– Чай пить пора с сушёной малиной! – нарочито бодрым голосом воскликнул колдун. – Повешу котелок над огнём. Пугаться не будешь?
Кира вздрогнула и пробормотала:
– Глаза закрою.
Сама сказала, а закрывать не стала, с замиранием сердца наблюдая за жутковатым проявлением магии.
Вадим негромко рассмеялся и хлопнул в ладоши. Кухонная утварь завертелась, закрутилась, пришла в движение. Закопчённый котелок подлетел к ведру с водой, которое перевернулось, наливая воду. Туда же полетели какие-то травки, сушёный шиповник и малина, после чего котелок подлетел к печке, которая уже сама собой разгоралась, и повис на крючке, вбитом над огнём.
Так уютно и хорошо вдруг стало в этом домике. В воздухе витал тёплый аромат целебных трав, горящая свеча и негромкое потрескивание дров в печи создавали особую атмосферу неспешной сельской жизни. А крепкие объятия, из которых никто из этих двоих не желал освобождаться, вызывали иллюзию вспыхнувших между ними чувств.
«Интересно, почему он не пристаёт ко мне сейчас, когда я полностью в его власти? – подумала девушка. – И ведь я, наверное, даже не стала бы сопротивляться, начни он целовать меня прямо сейчас».
Вадим размышлял о том же самом. Он понимал, что измотанная страхом и неизвестностью девушка может стать лёгкой добычей его страсти. Мужчина всей кожей ощущал её близость, тепло податливого тела, нежность хрупкой девичьей фигурки в своих сильных руках.
«Нет, такая добыча мне не нужна! Это всё равно, что приворожить. На самом же деле, как и раньше, я ей совсем не нравлюсь. Просто она ищет моей защиты, подсознательно надеясь с помощью женской притягательности повлиять на меня, подчинить себе», – думал он, вот только выпускать из объятий свою пленницу всё равно не спешил.
За окном послышался протяжный крик какой-то крупной птицы. Потом заухал филин, а следом донёсся трескучий звук, похожий на скрип пилы. Кто-то зашуршал и забегал в траве прямо возле дома.
– Ой! Что это? – прошептала девушка, вздрагивая и поворачивая голову к окну.
– Всего лишь коростель – ночная птица-одиночка. Филин проснулся, он живёт на старой иве. А из-под дома выбрался на охоту ёжик со своим семейством, – сказал в ответ колдун.
Он с сожалением выпустил Киру из объятий, встал с лавки и уже без применения магии начал хозяйничать, накрывая на стол. Вадим принёс глиняные кружки и разлил в них горячий напиток из котелка. А затем подал одну из них девушке.
Сделав глоток, Кира вдруг ощутила уверенность и спокойствие. Все страхи, одолевавшие девушку с того момента, как Вадим запер её в своём доме, куда-то испарились. Неведомая ранее смелость и отвага наполнили сердце, заставляя его биться чаще и размереннее. Она больше не боялась ночных звуков, и колдун её тоже не пугал.
Кира не знала, что чародей заварил вовсе не травяной чай, а особый отвар для придания храбрости. Вадим был уверен, что пленнице не помешает взбодриться, да и сам он нуждался в решимости, чтобы рука не дрогнула в нужный момент.
Девушка как будто выбралась из вязкого омута кошмаров, в котором пребывала всё это время. Ведь все последние сутки она думала лишь о призраках и колдовском обряде, который собирался проводить колдун. Для неё полностью перестал существовать остальной мир. Она даже ни разу не подумала о том, как сходят с ума мать и бабушка. Сейчас же все эти вещи вновь начали волновать её.
В голове у Киры прояснилось. К ней вернулась способность спокойно мыслить, которой она так гордилась раньше, но которая как будто изменила ей после всего произошедшего.
– А ведь если я не вернусь домой, полиция всё равно узнает, что меня похитил ты! – заявила она.