Вадим отрывистым шёпотом читал заклинания. Голос его охрип и временами срывался, но он упорно продолжал произносить нужные слова. Страх и беспокойство оставили его, чародей знал, что всё делает правильно. Предки пришли. Они стояли вокруг, не различимые взглядом, ожидая особого приказа. Осталось совсем немного и выбранный колдуном дух появится, остальные же останутся незримыми свидетелями их разговора.
Чародей поднял нож и точным движением отсёк голову лежащему перед ним петуху. Алая кровь брызнула на алтарь, на шкуру, потекла вниз, скапливаясь в широком металлическом блюде.
Кира вздрогнула и зажала себе рот руками. При виде крови к её горлу подступила тошнота. Ужас девушки становился всё сильнее, она на секунду зажмурилась, боясь смотреть на отрезанную птичью голову, которую сжимал в руках Вадим.
Мертвый петух забил крыльями и задёргался, его безголовое тело тряслось и вырывалось из пальцев колдуна, но он держал крепко. Наконец петух затих, замерев с разведёнными в разные стороны крыльями.
– Дед Вадим, ты здесь? – спросил колдун не своим, хриплым и пугающим голосом.
– Да! – пронеслось в воздухе.
Кира разлепила веки и увидела перед алтарём призрачную фигуру. Высокий широкоплечий мужчина с длинными седыми волосами стоял за начерченным кругом и смотрел перед собой. Лицо его, густо изрезанное морщинами, выражало мучительное страдание, как будто прямо сейчас он испытывал сильную боль.
– Ты предал род, обрекая на проклятие! – рявкнул взбешённый старик и потянулся к шее внука скрюченными пальцами.
Он готов был задушить Вадима, но заговорённый круг не дал этого сделать, он не пускал его нечистую душу внутрь, не позволяя прикоснуться к живым существам, замершим внутри.
Яростно зарычав, мёртвый колдун принялся бросаться вперёд, ища возможность добраться до чародея, на девушку он не обращал никакого внимания. Мертвец обошёл вокруг, рыча и поскуливая, в надежде отыскать лазейку, но её не было. Вадим позаботился о том, чтобы круг не прерывался. Заговорённая соль не пускала злобного деда внутрь.
– Как снять проклятье? – спросил Вадим, глядя прямо в глаза призраку.
– Ты не сможешь! Никто из нас не смог бы этого сделать! – зашипел старик.
Тело его начало трястись и выгибаться, как будто бы его терзали изнутри неведомые силы. Дикий вой, заставивший Киру похолодеть и зажать уши руками, разнёсся по подвалу.
– Говори, как! – потребовал молодой колдун.
Казалось, он нисколько не встревожен встречей с мертвецом. На лице мужчины не отражалось и капли страха, и тени сомнения не мелькнуло в его золотых глазах.
– Нужно уничтожить наших мучителей! – заорал призрак, вновь принимаясь бросаться вперёд и налетая на невидимую преграду. – Убить их оружием, которого нет на свете.
– Каким именно? – Вадим впился взглядом в лицо мертвеца.
– Мечом! Заговорённым мечом! Разрубить на куски всех до единого! – хрипел призрак. – Сможешь?
Вадим ни секунды не колебался:
– Смогу.
Дикий рёв пронёсся по подвалу. Он возник из пустоты и нарастал с невиданной силой. Кира, у которой дыхание перехватило от ужаса, сжалась в комок и зажмурилась, прижимая руки к ушам.
Этот неистовый гул нарастал, заставляя трепетать пламя свечей, поднимая вверх крошечные цветы и семена лежащих на полу растений. Лишь заговорённая соль осталась лежать на своём месте, надёжно защищая живых от ярости мёртвых.
– Спустишься в преисподнюю? Живой, спустишься в преисподнюю? – кричал дед.
– Да.
– У тебя нет оружия! – ревел призрак.
– Будет. Я смогу выковать заговорённый меч. Не случайно мне достались способности к кузнечному делу, которых в нашем роду ни у кого не было, – голос Вадима звучал так уверенно, что призрак замер на месте, перестав выгибаться и трястись.
– Ты умрёшь! А нас обречёшь на вечные муки! – взвизгнул он, быстро придя в себя. – Убей девчонку, это даст нам передышку.
– На вечные муки вы обрекли себя сами! Я постараюсь помочь вам и освободить грешные души, но присоединяться к вам не собираюсь.
В это мгновение в подвале наступила тишина. Липкая и гнетущая, она расползлась по тёмным уголкам помещения. Призраки мёртвых колдунов в немом изумлении смотрели на своего потомка. Спорить с ним у них не имелось сил. И хотя они не питали надежды на спасение, их чёрные души не могли не восхищаться безумным заявлением Вадима.