Он захлопнул шкафчик, и мы пошли дальше.
«Выше нос, Аззи», – подталкивал он меня локтем, и я поднимала голову. – «Не позволяй им думать, что они победили».
Мы остановились у женского туалета. Звенел звонок на урок. Джейк сказал не обращать внимания.
«Боже, она могла бы быть еще уродливее?» – услышала я за спиной.
«Выглядит как полное ничтожество, правда?» – подхватил другой голос.
Прежде чем я успела остановить их, слезы хлынули из глаз. Слова, брошенные так небрежно, вдруг обрушились на меня всей своей тяжестью.
Я опустила голову, взяла чистую футболку, которую протянул Джейк, и повернулась, чтобы уйти в туалет.
Его сильная рука перехватила мое предплечье, разворачивая меня к себе.
«Азалия Делайла Карсон», – тихо произнес он. Я медленно подняла на него заплаканные глаза.
Я уткнулась лицом в мягкую ткань его футболки, не желая, чтобы он видел, как сильно меня задели их слова.
«Я даже не знаю, почему плачу», – всхлипнула я, вытирая лицо рукавом. – «Их оскорбления были такими детскими. Даже не оригинальными».
«Что они тебе сказали, Аззи?» – тихо спросил он.
Я молчала.
«Аззи?»
«Азалия», – его голос стал тверже.
«Они просто сказали, что я уродливая, тупая… ну, все как обычно», – пробормотала я.
«Послушай меня», – сказал он строго, и я встретилась с ним взглядом. С его глазами – точно такого же ярко-зеленого цвета, как у меня.
«Ты прекрасна. И не позволяй никому говорить тебе обратное», – сказал он жестко. – «Надень эту футболку. А я пойду поговорю с этими ублюдками».
Я вытряхнула воспоминание из головы, возвращаясь в настоящее, к Аарону, сидящему напротив.
«Я в порядке», – улыбнулся он мне.
«Как родители?» – спросил он, и я напряглась.
Когда-то я думала рассказать ему. О пьянстве, о криках, может быть, даже об оплеухах, которые прилетали мне время от времени. Но Аарон был из богатой семьи. Расскажи я ему – и его родители раздуют из этого скандал. Могут даже засадить отца, а то и мать, в тюрьму.
Это ведь просто воспитание, правда? Дисциплина.
«У них все отлично», – солгала я.
4 глава
Азалия
«Как вы думаете, мистер Террип, суждено ли мне когда-нибудь увидеть его снова?» – Вопрос, трепетный, как крыло бабочки, сорвался с моих губ, почти заглушенный внезапным, отчаянным порывом броситься с ближайшего моста.
Полторы недели. Десять дней его призрак неотступно преследовал мои мысли. Десять дней я вела безмолвную войну с его памятью, пытаясь изгнать фантом его чудовищных манер и невыносимо грубого нрава.
«Кого, моя милая?» – участливо осведомился мистер Террип, и его мягкий, почти отеческий тон пробудил во мне совершенно неуместное, но почти непреодолимое желание запустить книгой в его благообразную голову.
«Индюка Альбукерке», – изрекла я с каменным лицом. Глухой смешок вырвался из его груди.
«Забудьте. Кажется, я окончательно теряю рассудок», – пробормотала я, качая головой.
«Моя дорогая Азалия, – в глазах мистера Террипа заплясали лукавые искорки, – я давно подозревал, что вы восхитительно тронулись умом». Я шутливо погрозила ему пальцем.
«На этой ноте позвольте откланяться», – объявила я, забирая книгу для вечернего чтения.
«До завтра, Азалия», – бросил он на прощание, когда мы шагнули в сгущающиеся сумерки. Я помедлила рядом, пока он запирал лавку; знакомые щелчки замков мягко отдавались в тишине. Когда тугие механизмы замерли, мы распрощались.
«Где твоя машина?» – окликнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. Я болезненно поморщилась.
«Я пешком», – отозвалась я, растянув губы в улыбке, которая, я надеялась, не выдаст предательскую дрожь в коленях.
«Я же просил тебя так не делать», – укорил он, сведя брови. Тяжкий вздох сорвался с моих губ.
«До свидания!» – крикнула я через плечо, почти физически ощущая его разочарованное покачивание головой, даже отвернувшись. Право слово, можно подумать, я живу в часе опасного пути, а не каких-то жалких нескольких кварталах.
Прилив неукротимой энергии вытолкнул меня за дверь этим утром. К тому же, я научилась ценить ритм собственных шагов больше, чем удушающие объятия автомобиля. Однако это был первый раз, когда я шла в книжный пешком с тех пор… до аварии. Возможно, именно этим объяснялась тупая, ноющая боль, зарождающаяся в колене, – призрачное напоминание.
Подойдя к своей улице, я почувствовала, как знакомый липкий страх начал скручиваться узлом в животе. Обе их машины стояли на подъездной дорожке.
Господи, молю тебя, – беззвучно взмолилась я, – пусть сегодняшний день будет… хотя бы сносным.