Мистер Террип застыл, глядя на пришельца. Я видела, как рука старика инстинктивно потянулась к очкам.
— Чем могу… — начал было мистер Террип своим самым вежливым голосом владельца магазина.
— Я к ней, — Грей даже не взглянул на него. Его глаза, черные и непроницаемые, нашли меня в глубине зала.
Я медленно спустилась со стремянки, чувствуя, как колено предательски дрожит. Мои руки сами собой потянулись к карману платья, где лежала фляжка.
— Грей, — выдохнула я. — Ты… пришел.
— У тебя есть то, что принадлежит мне, Лайла, — он прошел вглубь магазина. Каждое его движение было исполнено хищной грации. Он не шел, он патрулировал территорию.
— Да, — я подошла к нему, стараясь сохранять дистанцию, которую диктовал здравый смысл, но нарушало моё глупое, колотящееся сердце. — Вот. Спасибо. Она… она очень помогла.
Я протянула ему фляжку. Наши пальцы соприкоснулись на мгновение — холодный металл и его обжигающая кожа. Электрический разряд прошил меня до самых кончиков пальцев на ногах. Грей не убрал руку сразу. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде больше не было той ледяной ярости. Там было что-то другое. Изучение? Ожидание?
— Как всё прошло? — спросил он так тихо, что мистер Террип точно не мог услышать.
— Хорошо, — соврала я, глядя в его ключицы. — Они… они оценили качество. Сказали, что это «серьезный напиток».
Грей усмехнулся, и на этот раз в его усмешке проскользнула горечь.
— Серьезный напиток для серьезных проблем.
Он убрал фляжку в задний карман джинсов и огляделся. Его взгляд скользнул по бесконечным полкам, по уютным креслам, по мистеру Террипу, который продолжал наблюдать за нами с видом исследователя, обнаружившего новый вид плотоядного растения.
— Значит, это твоё убежище, — констатировал Грей. — Книги. Бумажные миры, где всё заканчивается хорошо, если автор не садист.
— Это не просто убежище, Грей, — я наконец нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. — Это место, где время замирает. Где можно быть кем угодно, кроме себя. Разве это не то, чего мы все хотим?
— Я предпочитаю реальность, — отрезал он. — Какой бы паршивой она ни была. От неё хотя бы не пахнет пылью.
— Реальность переоценена, — я почувствовала, как ко мне возвращается моя привычная бравада. — В реальности у меня болит колено и соседская собака лает по ночам. В книгах я могу быть агентом ЦРУ или… или пимпессой. Кстати, ты так и не ответил, как на самом деле называют женщину-сутенера.
Грей замер. Одна его бровь медленно поползла вверх.
— Ты невыносима, ты в курсе?
— Мне об этом сообщают с завидной регулярностью, — я улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти настоящей. — Но ты ведь здесь. Значит, тебе нравится эта невыносимость. Или ты просто соскучился по моей болтовне.
Он сделал полшага вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Запах Грея — хвоя, табак и что-то неуловимо опасное — заполнил мои легкие.
— Ты слишком много на себя берешь, Лайла. Я пришел за фляжкой.
— Фляжка у тебя. Почему ты не уходишь?
Тишина в магазине стала осязаемой. Я слышала тиканье старых часов на стене и собственное прерывистое дыхание. Грей смотрел на меня так долго, что я начала сомневаться в реальности происходящего. Может быть, я всё-таки не проснулась? Может, это очередной сон, порожденный викторианскими привидениями?
— Азалия, дорогая, — голос мистера Террипа разрезал тишину, как скальпель. — Тебе не кажется, что нашему гостю стоит предложить чаю? Или, возможно, он ищет что-то конкретное?
Грей медленно повернул голову к старику.
— Я не пью чай. И я не ищу книги.
— Жаль, — мистер Террип ничуть не смутился. — У нас есть прекрасный раздел по философии. Для людей, которые несут мир на своих плечах и забывают улыбаться.
Грей нахмурился, и на мгновение мне показалось, что он сейчас развернется и выйдет, хлопнув дверью так, что посыплются полки. Но он остался.
— Она сегодня не завтракала, — внезапно сказал Грей, обращаясь к мистеру Террипу, но продолжая смотреть на меня.
— Прошу прощения? — я растерянно моргнула.
— У тебя глаза ввалились, — Грей бесцеремонно протянул руку и коснулся пальцем моей щеки, чуть ниже глаза. — И руки дрожат. Ты кормишь своих «призраков» самогоном, а сама забываешь есть.
Я отшатнулась, чувствуя, как лицо заливает краска.