— Ты здесь, Азалия, — сказала она голосом, лишенным интонаций. — А он — нет. Это всё, что я помню.
Я отшатнулась, чувствуя, как внутри что-то с тихим звоном лопнуло. Это была моя привычная порция утреннего яда.
В книжном магазине мистер Террип встретил меня молчанием. Он не спрашивал, как я. Он просто подошел и положил руку мне на плечо. От его ладони исходило спокойное, уверенное тепло.
— Ты не должна быть здесь сегодня, Азалия, — тихо сказал он. — Иди домой. Или… иди к нему.
— Я не могу, мистер Террип. Если я останусь одна со своими мыслями, я просто… я не справлюсь. Работа — это мой единственный способ не сойти с ума окончательно. Я агент под прикрытием в тылу собственного горя, помните?
— Твое прикрытие трещит по швам, дитя моё, — он вздохнул и протянул мне небольшую коробку, перевязанную лентой. — Это от меня. Открой, когда станет совсем темно.
Я спрятала подарок в сумку, чувствуя ком в горле. Весь день я работала как заведенная. Я расставила три коробки с новыми детективами, вымыла все полки в отделе поэзии и даже умудрилась не сорваться на покупателя, который полчаса ныл о том, что современные обложки «слишком яркие». Но в глубине души я считала минуты. Семь вечера. Грей обещал приехать в семь.
Домой я вернулась в пять. Атмосфера в доме накалилась до предела. Отец уже был «в кондиции». Он расхаживал по гостиной, размахивая руками и выкрикивая обвинения в пустоту. Лилии в вазе начали вянуть, их лепестки потемнели по краям, усиливая удушливый запах тлена.
— Ты! — он ткнул пальцем в мою сторону, когда я попыталась проскользнуть к лестнице. — Куда ты собралась? Сегодня день памяти твоего брата! Ты должна сидеть здесь, с нами!
— Я была на кладбище утром, папа, — соврала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я… мне нужно прийти в себя.
— Прийти в себя?! — он в два шага преодолел расстояние между нами и схватил меня за плечо. Его пальцы впились в шрам, вызывая вспышку боли. — Ты живешь своей никчемной жизнью, ходишь в этот дурацкий магазин, пока он гниет в земле! Ты думаешь, мы забудем? Думаешь, сможешь просто уйти?
— Отпусти её, Джек, — подала голос мать, но в её голосе не было силы. Это была лишь слабая попытка имитировать участие.
Я рванулась, вырываясь из его хватки, и взлетела по лестнице в свою комнату. Захлопнув дверь, я рухнула на пол. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Без пятнадцати семь.
Я быстро переоделась. Выбрала черные джинсы и темно-серую толстовку — одежду, которая позволяла слиться с тенями. Я не знала, куда Грей меня повезет, но мне было всё равно. Я просто хотела выбраться из этого склепа.
Ровно в семь вечера воздух вздрогнул. Далекий, нарастающий рокот мотора прорезал тишину нашей улицы. Это не был просто звук — это была симфония свободы. Грей. Он приехал.
Я схватила сумку и выскочила в коридор.
— Куда?! — отец стоял у подножия лестницы. В его руке была бутылка. — Я сказал, ты никуда не пойдешь!
— Я ухожу, папа, — я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно дышать. Здесь я задыхаюсь.
Он замахнулся бутылкой, и на секунду я зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. Вместо этого в дверь громко, требовательно постучали. Три удара, от которых содрогнулись косяки.
Отец замер. Он не привык, чтобы к нам кто-то приходил. Особенно в такое время. Он пошатываясь подошел к двери и рванул её на себя.
— Кто, черт возьми…
На пороге стоял Грей. В своей кожаной куртке, с растрепанными от ветра волосами, он выглядел как воплощение первобытной силы. В сумерках его глаза казались угольно-черными. Он не смотрел на отца. Его взгляд был прикован ко мне, стоявшей на середине лестницы.
— Она уходит со мной, — сказал Грей. Его голос был низким, ровным и абсолютно лишенным сомнений.
— Ты кто такой? — отец попытался выпрямиться, напуская на себя грозный вид, но на фоне Грея он выглядел жалким и сломленным. — Убирайся с моего крыльца, пока я не вызвал полицию!
Грей сделал шаг вперед, вторгаясь в пространство дома. Он не тронул отца, но само его присутствие заполнило прихожую, вытесняя запах лилий и дешевого виски.
— Вызывай, — бросил Грей, не отрывая взгляда от моих глаз. — А пока ты ищешь телефон, Азалия идет к мотоциклу.
Я быстро сбежала по ступеням. Проходя мимо отца, я увидела в его глазах страх. Тот самый страх, который он обычно внушал мне. Грей положил руку мне на плечо, и это было самое надежное прикосновение в моей жизни.