Я замерла. Моё сердце пропустило удар.
— Зачем? Ты же… ты же из Ноксвилла.
— Была причина, по которой я приехал в этот дырявый город, Азалия. Но есть причина, по которой я решил здесь остаться. И эта причина сейчас стоит передо мной и пахнет старыми книгами и карамелью.
Я не знала, что сказать. Мой мир, который годами состоял из ограничений и боли, внезапно расширился до невероятных размеров.
— Грей, я… я не могу просто так…
— Я не прошу тебя переезжать ко мне завтра, — он усмехнулся, и в его глазах промелькнула та самая нежность, которая заставляла моё колено переставать ныть. — Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть место, куда ты можешь прийти. В любой момент. Днем или ночью. Тебе больше не нужно прятаться в подсобках или на вершинах холмов. У тебя есть адрес.
Я почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. На этот раз это не были слезы горя. Это были слезы облегчения.
— Ты невыносим, Грей Нокс.
— Знаю. Ешь свой сэндвич, Лайла. Нам еще нужно решить, как мы будем называть твою книгу про мистера Террипа.
Вечером, когда мы закрывали магазин, мистер Террип подошел к нам на крыльце. Он долго смотрел на Грея, а потом протянул ему руку.
— Присматривай за ней, сынок. Она сделана из титана, но даже титан может треснуть, если по нему бить слишком долго.
— Она больше не будет получать удары, — сказал Грей, крепко пожимая руку старика.
Мы уехали на его мотоцикле в сторону заката. И хотя я знала, что завтра мне снова придется столкнуться с тенями в моем доме, теперь я знала: тени боятся света. А мой свет теперь носил черную футболку, ездил на «Харлее» и называл меня Лайлой.
Я прижалась к его спине и закрыла глаза. Глава моей жизни под названием «Жертва» подошла к концу. Глава «Начало» только что была открыта. И я собиралась прочитать её до самого конца.
13 глава
Адрес, который Грей нацарапал на обороте чека из закусочной, жег мне карман весь день. Это были не просто цифры и название улицы — это были координаты моей личной точки невозврата. Всю свою жизнь я была привязана к дому на окраине, как лодка к гнилому пирсу: веревка терлась, впивалась в древесину, но никогда не рвалась. Грей же просто протянул мне нож.
— Ты сегодня постоянно трогаешь правый карман, Азалия, — заметил мистер Террип, протирая антикварную лампу. — Там либо сокровище, либо граната.
— И то, и другое, мистер Террип, — отозвалась я, выходя из-за стеллажа. — Это приглашение в реальность. Грей снял квартиру в центре. Над той старой пекарней «У Джо».
Старик замер, лампа в его руках блеснула матовым золотом.
— Над пекарней, значит? Там всегда пахнет корицей и свежим хлебом. Не самое худшее место для начала новой главы. Помнишь, что я говорил про огонь? Огонь в пекарне дает жизнь. Главное — следить за температурой.
Я кивнула, чувствуя, как в животе снова просыпаются те самые пресловутые бабочки, которые на самом деле были скорее стаей встревоженных воробьев.
Когда рабочий день закончился, Грей уже ждал меня. На этот раз он не сидел на мотоцикле, а стоял, прислонившись к кирпичной стене магазина, скрестив руки на груди. В лучах заходящего солнца его татуировки казались живыми, переплетающимися тенями на мускулистых руках.
— Идем? — спросил он. Его взгляд скользнул по моему лицу, проверяя, не появились ли новые трещины за те несколько часов, что мы не виделись.
— Идем, — я сделала шаг к нему. — Но мне нужно зайти домой. Забрать кое-какие вещи. Мои дневники, лекарства для колена… и «Маленького принца».
Грей нахмурился. Я видела, как в его глазах вспыхнуло желание сказать «нет», закинуть меня на байк и увезти подальше от этого места. Но он просто кивнул.
— Я буду ждать у входа. Если через десять минут ты не выйдешь — я захожу. Без предупреждения.
Дом встретил нас гробовой тишиной. Запах увядших лилий стал кислым, почти невыносимым. Родители сидели на кухне. Они не пили — это было то самое страшное время «сухого похмелья», когда каждый звук причиняет им боль, а их ненависть к миру достигает своего пика.
— Собираешь манатки? — голос отца был хриплым, как шелест наждачной бумаги. Он стоял в дверях кухни, наблюдая, как я спускаюсь с рюкзаком, в который запихнула самое ценное.
— Мне нужно пожить в другом месте, папа. Некоторое время.
— С тем парнем на мотоцикле? — мать вышла из тени коридора. Её лицо было бледным, волосы спутаны. — Ты думаешь, он тебя спасет, Азалия? Мужчины вроде него не спасают. Они ломают. И когда он увидит, какая ты пустая внутри, он просто выбросит тебя, как мы выбрасываем пустые бутылки.