Слова матери ударили меня под дых сильнее, чем любой физический удар. На мгновение я почувствовала себя той самой «разбитой вазой», которую невозможно склеить.
— Может быть, — сказала я, и мой голос был на удивление ровным. — Но в этом доме я уже разбита. Хуже не будет.
Я прошла мимо них к двери. Отец сделал шаг, чтобы преградить мне путь, но в этот момент через стекло двери он увидел тень Грея на крыльце. Грей не шевелился, но его присутствие ощущалось как наэлектризованный воздух перед ударом молнии. Отец отступил.
— Уходи, — прошипел он. — Но не возвращайся, когда он тебя бросит. У нас больше нет места для твоих слез.
Я вышла за порог, и вечерний воздух показался мне самым чистым веществом во вселенной. Грей забрал у меня рюкзак и молча забросил его на плечо. Он ничего не спрашивал. Он просто взял меня за руку, и его ладонь была горячей и сухой — полная противоположность липкому холоду моего дома.
Квартира над пекарней была маленькой и почти пустой. Скрипучие деревянные полы, высокие потолки и огромные окна, выходящие на главную площадь. Пахло, как и предсказывал мистер Террип, корицей и немного новой краской.
— Здесь пока почти ничего нет, — Грей поставил мой рюкзак на пол у единственного дивана. — Только кровать в спальне и этот диван. Но здесь… здесь тихо, Лайла.
Я подошла к окну. Внизу горели фонари, люди неспешно прогуливались, а здание книжного магазина Террипа виднелось вдалеке темным, надежным силуэтом.
— Здесь безопасно, — прошептала я, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Впервые за два года я не жду, что кто-то закричит или что-то разобьется.
Грей подошел сзади. Он не обнимал меня, просто встал рядом, касаясь своим плечом моего.
— Это твой ключ, — он вложил в мою руку металлический предмет. — Один — от входной двери внизу, второй — от этой квартиры. Можешь приходить, когда захочешь. Можешь оставаться, сколько нужно.
Я посмотрела на ключ. Маленький кусок металла, который весил больше, чем весь мой титановый каркас.
— Почему ты это делаешь, Грей? Моя мать права… я поломанная. Я агент ЦРУ, у которого нет штаб-квартиры. Почему ты строишь её для меня?
Грей развернул меня к себе. В полумраке квартиры его глаза сияли странным, мягким светом.
— Твоя мать не видит тебя, Азалия. Она видит только свою боль. А я вижу девушку, которая вчера на вершине холма смотрела на звезды так, будто они принадлежат ей. Я вижу девушку, которая спорит с мистером Террипом и оживляет пыльные полки.
Он коснулся моего лица, его большой палец медленно прочертил линию моей нижней губы.
— Ты не «пустая внутри». Ты полна жизни, Лайла. Просто ты так долго её прятала, что сама забыла, как она выглядит. А я… я просто хочу быть тем, кто будет смотреть, как ты её возвращаешь.
Он поцеловал меня — нежно, почти благоговейно. В этом поцелуе не было требования, только обещание. Вкус корицы из пекарни внизу смешался с соленым вкусом моих слез, которые на этот раз не были горькими.
Эту ночь я провела на диване в его гостиной. Грей ушел в спальню, оставив дверь приоткрытой, чтобы я знала: он рядом. Я лежала, глядя, как тени от уличных фонарей пляшут на потолке, и слушала тишину. Это была правильная тишина. Тишина, в которой можно было начать писать свою книгу. Тишина, в которой шрамы наконец-то переставали ныть.
Я достала «Маленького принца» и открыла его на той самой странице, которую заложил мистер Террип.
«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил», — прочитала я шепотом.
Грей приручил меня. Не силой, не принуждением, а тем, что просто позволил мне быть собой. И засыпая, я впервые за два года не видела во сне фары встречного автомобиля. Мне снился Грей, мотоцикл и бесконечная дорога, которая больше не вела в тупик.
Я была Азалией Карсон. И я наконец-то была дома. Даже если этот дом состоял из одного рюкзака, двух ключей и одного невыносимого мужчины с татуировками.
14 глава
Утро пахло не спиртом и не увядшими лилиями. Оно пахло ванилью, поджаренной
корочкой и теплом. Запах свежего хлеба из пекарни «У Джо» просачивался
сквозь щели в старых половицах, обвиваясь вокруг меня, как невидимое
одеяло.
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Белый потолок с едва заметной
трещиной, напоминающей русло реки. Солнечный зайчик, танцующий на пустой
стене. Тишина, которая не давила, а убаюкивала. Я пошевелилась, и мой
«титановый зоопарк» внутри колена отозвался привычным, но сегодня каким-то
приглушенным ворчанием.