— Джейк любил тебя больше жизни, Азалия. Я видел вас здесь тысячи раз. Он бы
сжег этот дом дотла своими руками, если бы знал, что они с тобой делают.
Стыдно должно быть не тебе. Стыдно тем, кто использует мертвых, чтобы мучить
живых.
Я уткнулась лбом в плечо мистера Террипа. Он пах мятой и пылью — запахами моего
единственного настоящего дома до вчерашнего дня.
— Я боюсь, что они придут сюда.
— Пусть приходят, — в голосе старика прорезалась сталь, которой я никогда раньше
не слышала. — У меня есть тяжелое издание «Энциклопедии Британика» и полное
отсутствие страха перед пьяными трусами. И у тебя есть Грей.
Упоминание Грея подействовало как инъекция адреналина. Я выпрямилась.
— Да. У меня есть Грей.
Когда в шесть часов зазвонил колокольчик, я уже ждала у двери. Грей вошел, и по
его лицу я поняла — он всё знает. Или чувствует. Он подошел к прилавку, взял
мой телефон, который лежал там выключенным, и сунул его в свой карман.
— Мы сменим номер завтра, — коротко сказал он. — Поехали.
Мы не поехали сразу в квартиру. Грей отвез меня в парк на окраине, где старые
ивы склонялись к озеру. Мы сели на скамейку, и он просто обнял меня, позволяя
смотреть на воду.
— Лайла, послушай меня, — он заставил меня повернуть голову. — Твое прошлое —
это старый долг, который ты уже выплатила сполна. Своей болью, своими
шрамами, своей юностью. Ты им больше ничего не должна.
— Легко сказать, Грей. Они — моя семья.
— Семья — это те, кто держит тебя за руку, когда ты падаешь, а не те, кто
толкает тебя в спину, чтобы ты упала быстрее.
Он достал из кармана маленькую коробочку.
— Это не кольцо, не пугайся. Я знаю, что ты агент ЦРУ и не любишь обязательств.
Я открыла коробку. Внутри на тонкой серебряной цепочке висела маленькая подвеска
в форме раскрытой книги.
— Чтобы ты помнила, что твою историю пишешь ты сама. И только ты решаешь, когда
перевернуть страницу.
Я коснулась пальцами холодного серебра. В этот момент, под сенью ив, я поняла:
мой титановый каркас больше не был моей тюрьмой. Он был моей броней.
— Я хочу написать следующую главу, Грей.
— Я буду рядом, чтобы подавать тебе чернила, Лайла.
Мы вернулись в квартиру над пекарней. Вечером Джо угостил нас остатками
яблочного пирога. Мы сидели на полу в пустой гостиной, ели пирог прямо
из коробки и смеялись над какой-то глупостью.
В ту ночь мне не снились аварии. Мне снились чистые страницы. И Грей, который
обещал, что никогда не закроет эту книгу без моего согласия.
15 глава
Жизнь «после» оказалась на вкус как черничный джем с легким привкусом железа.
Прошло три дня с тех пор, как я сменила номер телефона и адрес. Три дня, за
которые я не услышала ни одного упрека, не вздрогнула от звука
открывающейся бутылки и не почувствовала себя мишенью для чужого
горя. Это было странно. Мой мозг, натренированный годами ожидать удара,
постоянно подавал сигналы тревоги: «Слишком тихо, Азалия. Где подвох? Где
занесенный ремень?».
Грей был подвохом. Он был самым приятным и пугающим подвохом в моей жизни.
— Перестань сверлить взглядом тостер, Лайла. Он не собирается тебя атаковать, —
Грей прошел мимо меня, задевая плечом.
Я стояла на кухне в его огромной футболке, которая доходила мне почти до колен,
и пыталась осознать концепцию «мирного завтрака».
— Я не сверлю, я анализирую его технические характеристики, — парировала я,
потирая сонное лицо. — Как агент ЦРУ, я должна быть уверена, что он не
передает мои координаты в штаб-квартиру… ну, ты понял.
Грей остановился, развернулся и притянул меня к себе за талию. Его руки были
теплыми, а кожа пахла утренним душем и чем-то надежным.
— Твои координаты теперь знаю только я и старик Террип. И поверь, я — гораздо
более надежная система защиты, чем этот кусок пластмассы.
Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как остатки ночного напряжения
испаряются.
— Сегодня суббота, — напомнила я, уткнувшись носом в его грудь. — В книжном
будет наплыв людей. Все захотят «что-нибудь легкое для пляжа», хотя до
ближайшего пляжа ехать пять часов.
— Я отвезу тебя. И я зайду к Джо за свежими круассанами для Террипа. Старик
вчера жаловался, что у него «упал уровень сахара в крови от чтения Кафки».
Я рассмеялась. Представить мистера Террипа, объедающегося круассанами под Кафку,
было легко.