Осознав, что пялюсь, отвожу взгляд. Еще подумает, что я шпион под прикрытием. Или просто странная.
Резкий звук открывающейся двери одного из заведений – днем ресторан, ночью бар – вырывает меня из размышлений. А следом – столкновение.
Я отскакиваю от чьего-то твердого тела, чудом удерживая равновесие (привет, моя внутренняя шпионка ЦРУ!). А вот кофе летит на асфальт. Спина тут же отзывается жжением от резкого движения.
– Черт, смотри, куда прешь, – раздается сердитый мужской голос.
Этот голос. Я знаю его. Он застрял у меня в голове со вчерашнего вечера.
– Я знаю тебя! – поднимаю глаза. Ого. При дневном свете он… Он высокий, мускулистый. Потрясающий. И точно не тот дедушка со скамейки.
Его темные, почти черные глаза впиваются в мои. Пустые. Пугающие. Хотелось бы знать, почему. Темно-каштановые волосы в беспорядке падают на лоб. Длинные ресницы отбрасывают тень на скулы. Нос с легкой горбинкой – похоже, был сломан. Взгляд невольно скользит к губам – светло-розовым, пухлым.
Уголок его рта слегка приподнимается в подобии усмешки, когда он смотрит на меня сверху вниз. Челюсть напряжена. Стоя рядом, я едва достаю ему до плеча. Голос… да, тот самый. Удивительно глубокий.
Его брови сходятся на переносице. Он не узнает меня.
– Я вчера спрашивала, не хочешь ли ты молочный коктейль, – я поджимаю губы, пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку.
Он издает тихий, глубокий смешок, снова встречаясь со мной взглядом. Его глаза скользят по мне вверх-вниз. Стараюсь не нервничать. Теперь он точно понял, что я – та странная девчонка с дурацким предложением. Он облизывает уголок рта. Почему я смотрю на его рот? Потому что я странная.
Он молчит. Просто проходит мимо, задев меня плечом по виску так, что на секунду темнеет в глазах.
– Эй, осторожнее! – кричу я ему в спину. – Не все здесь такие высокие! Можно было бы и извиниться, типа: «Простите, миледи, позвольте обойти вас, дабы не отправить в нокаут своим плечом»!
Касаюсь виска, проверяя, нет ли вмятины. Смотрю на его широкую мускулистую спину. Черная футболка плотно обтягивает торс, открывая вид на замысловатую татуировку, обвивающую руку. Круто. Очень круто.
Он останавливается. Медленно оборачивается. Я невольно делаю гримасу «ой». Он снова нависает надо мной.
Его губы слегка приоткрыты, глаза изучают мое лицо. Что он ищет? Понятия не имею. Может, у меня кофе на щеке остался?
– Тебе повезло, – тихо рокочет его глубокий голос.
Повезло? В чем? Мой карамельный айс-кофе растекся лужей по тротуару. Ах да. Повезло, что я еще в сознании.
– А у тебя ресницы слишком длинные для твоего же блага, – слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать.
Его взгляд становится еще более пристальным. Отличный способ принять комплимент, Азалия. Хотя… это был комплимент? Скорее, я намекнула, что он их не заслуживает.
– Не то чтобы ты не заслуживал! – пытаюсь спасти ситуацию. Чувствую, что никакие навыки ЦРУ меня не спасут, если он решит разозлиться. Я даже от пьяного отца убежать не могу. – Больно было? – киваю на его татуированную руку, отчаянно меняя тему.
Он снова поворачивается и уходит. Может, он стесняется?
Я подбираю свой пустой стаканчик и догоняю его.
– Прости, что столкнулась с тобой. И не смотрела, куда иду. И что не заметила, как ты дверь открыл. И что вроде как оскорбила тебя, – тараторю я, семеня за его широкими шагами. Он не уйдет без извинений.
Он молчит. То ли игнорирует, то ли… Скорее всего, игнорирует. Я к этому уже привыкла.
– Вообще-то, когда кто-то извиняется, другой человек обычно говорит что-то вроде «все в порядке»! – подсказываю я. Он снова бросает на меня свой испепеляющий взгляд. Я почти съеживаюсь.
– Почему ты продолжаешь говорить? – рычит он.
Простая причина. Больше не с кем. Только сейчас до меня доходит: я не знаю его имени. И он не знает моего.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я, задирая голову, чтобы видеть его лицо.
Он молчит. Игнорирует. Или не слышал. Хотя почему-то кажется, что слышал прекрасно.
– Приятно познакомиться, Молчун. Я Азалия, – улыбаюсь я, хихикая над собственной шуткой.
Кажется, шутка ему понравилась – он смотрит на меня сверху вниз. Не смеется, но это нормально. Мистер Террип гордился бы моей отцовской шуткой.
Может, его мама запретила ему разговаривать с незнакомцами? Вообще-то, мне бы тоже стоило последовать этому совету. Но я продолжаю идти за ним. А вдруг он ведет меня в переулок, чтобы вырезать мне почку?
– Куда ты идешь? – спрашиваю как ни в чем не бывало.
– Подальше от тебя, – грубо отвечает он. Я подавляю укол боли в сердце.
– Может, если я куплю тебе молочный коктейль, ты передумаешь? – предлагаю я, и тут же понимаю, что это звучит, будто я пытаюсь его склеить. Я не пикапер, честное слово.