Он снова молчит. Но сворачивает… и мы оказываемся прямо перед лучшим заведением с молочными коктейлями во всем Теннесси: «Мамочкины Милкшейки». Название, конечно, так себе, но коктейли – божественные.
Я от волнения хрущу костяшками пальцев и хватаюсь за ручку двери.
– Спасибо, что пришел сюда со мной, – говорю я ему, проходя внутрь и придерживая дверь, чтобы он тоже мог войти.
Оборачиваюсь… а его нигде нет.
Ой.
Я снова выскакиваю на улицу и догоняю его удаляющуюся фигуру. Мог бы просто сказать, что не хочет пить со мной молочный коктейль!
– У тебя не очень хорошие манеры! – встаю я перед ним, преграждая путь.
Но, в отличие от большинства людей, он не останавливается. Он как бульдозер. Идет прямо на меня. Чтобы сохранить равновесие, я хватаюсь за его футболку. И в тот же миг его сильная татуированная рука обвивает мою талию, удерживая на ногах, прижимая к его твердому телу.
Боже мой.
– Сколько тебе лет? – его глаза встречаются с моими. Их темнота по-прежнему шокирует.
Достаточно, чтобы понимать: не стоит следовать за таинственными незнакомцами.
– Девятнадцать, – бормочу я. Его взгляд скользит ниже, к вырезу моей футболки.
– Если я выпью с тобой молочный коктейль, ты отвалишь? – спрашивает он низко, сдержанно.
Наверное, нет.
– Отвалю, – киваю я.
3 глава
Азалия
Тишину пластикового мирка закусочной нарушал лишь мой собственный голос. «Почему ты ничего не заказал?» – спросила я у тени напротив. Незнакомец, застывший по ту сторону столика, казался вырезанным из другого, более мрачного мира.
В моих руках – бастион утешения: высоченный стакан молочного коктейля с крошкой «Орео». Мой личный Эверест из сахара и сливок. По сути, то же печенье с кремом, только в жидкой, блаженной форме.
Он сложил руки на груди, мощные предплечья легли на столешницу. Я невольно засмотрелась на рельеф мышц под загорелой кожей, на сложную вязь татуировок, обвивающих его руки темными змеями. Чернила жили своей жизнью, рассказывая истории, которые я никогда не узнаю.
«Как тебя зовут?» – мой голос прозвучал тоньше, чем хотелось бы, дрогнув от страха, что он снова проигнорирует меня, оставит висеть в этой неловкой пустоте.
«Грей».
Одно слово. Низкий рокот, от которого по спине пробежал холодок. Странно, но этот звук был… красивым. Глубоким, как темная вода. Улыбка сама собой тронула мои губы.
«Азалия Делайла Карсон», – выпалила я полное имя, на всякий случай, вдруг он не расслышал сквозь стекло витрины там, снаружи. И тут же мысленно застонала. Зачем я выдала ему все свое «правительственное» имя? Не самое умное решение дня.
«Грей – это сокращение? От Грейсона, например?» – я отчаянно пыталась вытянуть из него еще хоть слово, зацепиться за любую ниточку разговора.
«Нет», – он метнул в меня короткий, раздраженный взгляд. Ух ты. Похоже, Грейсоны ему чем-то насолили. Бедняги Грейсоны всего мира.
«Откуда ты?» – я сделала большой глоток коктейля, и коварный кусочек «Орео» застрял где-то на полпути к желудку. Я подавила рвущийся наружу кашель, поспешно запив его новой порцией сладкой смеси. Какая ирония – умереть, подавившись печенькой, на глазах у самого притягательного мужчины из всех, кого я когда-либо видела. Худшая эпитафия на свете.
Его челюсти напряглись, желваки заходили под кожей. Я внутренне съежилась. Кажется, я ему совсем не нравлюсь. Ни капельки.
«Ноксвилл», – прорычал он наконец, и я не смогла сдержать улыбки. Маленькая победа.
«Почему ты задаешь столько чертовых вопросов?» – его лицо снова потемнело, словно набежала грозовая туча.
«Ну…» – я принялась теребить пластиковую соломинку, – «Мне просто нравится заводить новых друзей». Новых друзей? – эхом отозвался внутренний голос. – Скорее, я отчаянно пытаюсь завести хотя бы одного.
«Что заставляет тебя думать, будто я хочу быть твоим другом?» – его темные глаза впились в мое лицо, изучая, препарируя. Я чувствовала себя бабочкой под стеклом. Честно говоря, я думаю ровно наоборот, – хотелось мне сказать. – Я вообще удивлена, что ты до сих пор здесь сидишь.
«Каждому нужен друг», – улыбнулась я, пряча взгляд. Мои ярко-зеленые глаза не выдерживали его темной интенсивности. Мне нужен друг. Эта мысль была почти криком в моей голове. Конечно, есть люди-одиночки, самодостаточные острова. Но это точно не про меня. Со всеми мыслями, что роятся в моей голове, словно встревоженный улей, мне нужен кто-то, с кем можно поговорить. Иначе прямая дорога в лечебницу с мягкими стенами.