«Это…»
Прежде чем я успела развить свою теорию о всеобщей потребности в дружбе, он резко поднялся. Его рука сомкнулась на моем запястье, и он рывком выдернул меня из-за столика. Мир качнулся, сердце ухнуло в пятки. Ну вот, сейчас он отберет мои последние два доллара и врежет мне, – пронеслась паническая мысль.
«Все в порядке?» – пролепетала я, когда он потащил меня сквозь дверь с табличкой «Только для персонала». Боль вспыхнула в ушибленном колене, поднимаясь по ноге огненным следом, но я стиснула зубы, стараясь не хромать. Я-то думала, оно уже прошло.
«Эм, Грей?» – тихо позвала я, когда мы наконец остановились в тесном подсобном помещении. Я огляделась: стеллажи с гигантскими бутылями молока для коктейлей, ящики с фруктами, густой сладковатый запах.
«Ты хотел фруктов или?..» – я снова повернулась к нему, недоумевая.
Но он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к маленькому окошку в двери, ведущей обратно в зал. Я проследила за его взглядом и нахмурилась.
О нет.
Мои ключи. И, что гораздо важнее, мой недопитый молочный коктейль остались там, на столике.
«Грей, мои ключи…» – начала я, но он словно не слышал.
«А что, если они…» – он оборвал меня на полуслове, резко оттолкнувшись от двери и оказываясь прямо передо мной, слишком близко.
«Ты вообще когда-нибудь затыкаешься?» – в его голосе прорычал гнев.
Я опешила. А я что, должна была? Прошу прощения, что посмела высказать опасение за судьбу своего коктейля, который вот-вот мог пасть жертвой чьего-то голода.
«Это единственные слова, которые ты знаешь?» – не удержалась я, вспомнив, сколько раз он уже задавал мне этот вопрос в разных вариациях.
Судя по его лицу, мой сарказм не пришелся ему по вкусу. Кажется, этому парню вообще мало что приносит радость. Даже молочные коктейли. Интересно, а собаки? Собаки ведь делают счастливыми всех. Хотя, положа руку на сердце, Грей не был похож на «всех».
Он наклонился еще ближе, его взгляд медленно скользнул по мне, от макушки до кончиков туфель, задерживаясь где-то посередине. «Ты бы не справилась с тем, что я мог бы сказать».
О, простите! – мысленно возмутилась я. – Хотелось бы ему напомнить, что в старшей школе мне регулярно говорили в лицо вещи похлеще. Уж с его словами я как-нибудь справлюсь. К тому же, я неплохо научилась прятать истинные чувства. У меня всегда наготове пара непробиваемых «штанов для больших девочек».
«Я довольно устойчива к оскорблениям», – я вскинула подбородок, стараясь скрыть внезапно накатившую неуверенность.
Хищная усмешка изогнула его губы, и я заставила себя отвести взгляд от этого опасно красивого лица. Почему, ну почему он должен быть таким привлекательным?
«Я говорю не об оскорблениях». В следующее мгновение моя спина встретилась с холодной стеной. Удар был несильным, но неожиданным. Воздух вышибло из легких. Я чуть не опрокинула контейнер с клубникой, когда он запер меня в кольце своих сильных рук, уперевшись ладонями в стену по обе стороны от моей головы.
В этой чертовой забегаловке вообще есть персонал в подсобке? Какого лешего?
Почему мое сердце колотится так, будто собирается выпрыгнуть из груди? Может быть, потому что он пахнет так, как, по моим представлениям, должен пахнуть запретный рай – смесью чего-то терпкого, мужского и неуловимо опасного? Или потому что его татуированный рукав так близко, что я могу рассмотреть каждую деталь?
«О чем ты тогда говоришь?» – прошептала я, нервно сглотнув. Я понятия не имела, что творится за этим непроницаемым фасадом.
Его глаза чуть сузились, словно он что-то взвешивал. Потом он резко отстранился. Я растерянно моргнула, наблюдая, как снова напряглась его челюсть. Он опять бросил быстрый взгляд в окошко, прежде чем повернуться ко мне.
«Там кто-то, кто тебе не нравится?» – я попыталась прийти в себя, поправляя сползший с плеча воротник рубашки.
«Им не нужно тебя видеть», – отрезал он, и его слова ужалили, словно крапива. Я прикусила губу, чтобы не выдать боли. Я, конечно, понимаю, что не королева красоты и не самый интересный собеседник, но чтобы меня стыдились показать кому-то… это было слишком.
Прошло двадцать минут. Двадцать тягучих, неловких минут в компании стеллажей с молоком и молчаливого Грея. Я чувствовала себя заложницей в клубничном раю.
«А это будет считаться воровством, если я съем пару ягодок?» – внезапно спросила я, не в силах больше выносить тишину и манящий аромат клубники рядом. Я чувствовала ее запах каждой клеточкой.