– Железа в нашей голове вырабатывает гормон, который действует на нерв, тот – на мышцу, и все это происходит непроизвольно, без участия сознания, – услышали мы.
– Бернард, поздравляю тебя с выходом статьи, – сказал папа, пожимая ему руку.
– Спасибо, Клайв. Хорошая получилась лекция – такая же живая, как обычно. Привет, Вирджиния, – обратился он ко мне.
Затем, наклонившись, он прошептал мне на ухо:
– Тебе нравится, как твой папа их заводит?
Как будто Клайв раздражал их намеренно!
Бернард громко расхохотался, при этом капельки его слюны попали мне на лицо. Я поморщилась.
– Клайв, а как вы Думаете, что заставляет железу вырабатывать гормон? – спросил один из мужчин.
– Вероятно, что-то еще не открытое, – ответил отец.
– Прошу прощения, но вы уходите от ответа на вопрос!
Новый взрыв хохота.
– Ничего подобного. Если уж хотите выслушать мое мнение, – произнес Клайв, – все это вызывается еще одним гормоном, который вырабатывается в результате какого-нибудь механического процесса, например физического роста. Перед тем как Бернард, – он кивком указал на своего союзника, – открыл гормон, заставляющий гусеницу сбрасывать шкуру на определенном этапе ее развития, вы, вероятно, считали, что гусеница намеренно «решает» полинять, когда старая шкура становится ей неудобной или тесной. Теперь же мы знаем, что гусеница не «думает» о том, чтобы сбросить шкуру, и я сказал бы даже, что мы приписываем гусенице слишком большие способности к мышлению.
– Боюсь, я не могу с вами согласиться, – ответил мужчина, задавший вопрос.
– Я понимаю, – кивнул Клайв, довольный тем, что дискуссия окончена и разговор перешел на другую тему.
Я перевела взгляд на авторитетного Бернарда. Это был невероятно некрасивый человек – низкорослый, круглолицый, с крошечным носиком л такими же маленькими глазками. Вероятно, Бернарду было около сорока, но он казался моложе из-за пухлых щек и лоснящейся кожи лица. Я знала, что он регулярно катается по сельской местности на мотоцикле «Триумф». Он слишком громко смеялся, так, как не подобает интеллигентному человеку, но, по крайней мере, был весельчаком и добряком. Приезжая в Балбарроу, он всегда здоровался со мной и Виви, заводил какую-нибудь беседу или предлагал нам сыграть партию в домино, в отличие от некоторых более чопорных коллег Клайва, которые, заходя в дом, совсем не замечали нас. (Мама говорила, что большинство из них не замечали и ее – по ее словам, энтомологи вообще довольно странно относятся к женщинам.)
Заметив, что я смотрю на него, Бернард приблизился ко мне, обнял за плечи и привлек к себе.
– Я рад, что ты теперь одна из нас, – негромко сказал он, проводя рукой по моей спине.
Затем он посмотрел мне в глаза. Его одутловатое лицо находилось в считанных сантиметрах от моего, поэтому его природная некрасивость не могла не броситься мне в глаза – мне даже стало его жалко.
Судя по всему, он ждал моего ответа.
– Я тоже рада, что теперь я одна из вас, – сказала я и глупо хихикнула.
Ничто другое мне просто не пришло в голову.
– Вот и отлично, – ответил он. – В этой игре человеку нужны союзники, так что помни: я твой союзник.
– Спасибо, – пробормотала я со все той же дурацкой улыбкой на лице.
И тогда он перенес свою руку с моей талии на ягодицы, слегка сжал их и потряс. Его рука остановилась там, а я не знала, что делать или говорить. В лицо мне бросилась кровь. Затем мы одновременно повернули головы к остальным участникам разговора. Его ладонь по-прежнему обхватывала одну из моих ягодиц, но мы стояли слишком близко, чтобы это мог заметить кто-то еще. Может, друг семьи имеет право на такое поведение? Или здесь так тесно, что ему некуда деть руки? Или он просто лапает меня? Ответить на эти вопросы было далеко не так просто, как вам, наверное, кажется. Мы оказались зажаты в довольно тесном углу, и это с самого начала сбило меня с толку: близость с другими людьми всегда переносится в битком набитом автобусе проще, чем в пустом.
Я никак не могла решить, как мне истолковывать действия Бернарда. Может быть, он поддерживает меня, не позволяя другим прижать меня к стене? Или ему действительно некуда деть руку? Или же он просто забыл о том, где лежит его рука, а по причине нашего давнего знакомства не считает мои ягодицы каким-то особым местом?