Предательский голос сорвался, я замолчала, замерли и его пальцы, гладившие меня.
Он отстранился, резко разжал руки, и я скользнула вниз, вдоль его тела, выпустила широкие плечи, а когда ноги коснулись каменного пола, Джаральд сомкнул ладони на моём горле. Сжал чуть сильнее, чем следовало, притянул моё лицо ближе, заставляя подняться на носочки:
— Да, это моё право. Ты моя вещь, моя игрушка. Ты не смеешь даже противиться мне.
— Не смею, — прошептала в ответ, — я могу лишь просить и умолять подождать. Вам нужен отдых. Вы нездоровы. Позвольте вернуться в комнату, я сделаю холодный компресс, который снимет жар. Идёмте, Джаральд, уйдём отсюда.
Мужские руки сжались чуточку сильнее, я дышала с трудом, но не сводила с него взгляда.
— Как убедительна ты можешь быть, Рози, когда хорошо постараешься. Попытка почти удалась. Однако сперва я получу, что так давно желаю, а потом вернёмся в постель.
Его руки снова сдавили мою попку, он согнул колени, и я испугалась, ощутив, как налившийся орган слишком близко прижался к девственному узкому входу. Глаза графа казались невероятно яркими в полумраке пещеры, так жарко горел в них внутренний огонь.
— Пожалуйста, — я коснулась пальцами его лица, очертила скулы, контур чувственных губ, погладила высокий лоб, невольно любуясь совершенными мужественными чертами. Нежно поцеловала его в подбородок, щёку, висок, коснулась дрогнувших ресниц, — пожалуйста, пожалейте меня, прошу вас.
Он сжал зубы, резко выдохнул и раскрыл глаза:
— Пожалеть? Разве тем, кому чуждо благородство, свойственна жалость?
Я сжалась, чувствуя новую волну гнева, полыхнувшего в его душе, а отчим выпустил мои бедра, чтобы резко ухватить за плечо и развернуть к себе спиной.
— Такая жалость тебя устроит? Тебе ведь не привыкать, Рози?
Он с силой надавил ладонью на поясницу, заставляя меня прогнуться.
— Поставь ноги шире, — приказал граф, и я повиновалась. Стиснула кулаки и склонила на них голову, ожидая, когда его безжалостная страсть смоет меня беспощадной волной.
Сейчас он действовал гораздо грубее и жёстче, чем раньше. Сжал руками мою грудь, захватив соски между пальцами, перекатывая их, сдавливая, почти болезненно, но не переходя той черты, что позволила бы мне избавиться от тёплых волн возбуждения, пробегающих по телу. Его хриплое дыхание раздавалось в самой голове, разрывая её на кусочки.
Он склонился вперёд, заставляя и меня прогнуться ниже. Отпустил грудь, и заласканные до болезненной чувствительности соски коснулись холодного камня. Граф развёл ладонями ягодицы, прижал член к узкому входу, и я сжалась от испуга. Джаральд ощутил моё напряжение и снова ухватил рукой за шею, а вторая ладонь легла между моих ног. Он захватил набухший бугорок и сдавил его между указательным и средним пальцами, медленно перемещая ладонь вверх и вниз, наращивая темп постепенно, и не останавливался до тех пор, пока я не стала двигаться в такт его поглаживаниям, постанывая от удовольствия. Соски тёрлись о жёсткий камень и затвердели, как круглые горошины, а горячая вода выплёскивалась из бассейна, омывая и смягчая их.
Отчим стащил с меня рубашку, и теперь я чувствовала спиной его обнажённую грудь, каждую напряжённую мышцу, каждую впадинку и бугорок. Мурашки бежали по коже, возбуждение крутило низ живота, разливалось по телу короткими спазмами. Холодный ветер касался разгорячённого лица, губы графа терзали шею, он прикусывал хрупкие позвонки, лизал их языком, а в следующий миг я ощутила его первый толчок. Возбуждённый член проник в моё расслабившееся тело. Короткая лёгкая боль, когда головка вжалась между ягодиц, растягивая узкую дырочку, и проскользнула внутрь, даря ощущение знакомой наполненности. Джаральд продвинулся дальше, входя до упора, и снова подался назад, выйдя почти полностью.
Я выдохнула и совсем чуть-чуть подвинулась ему навстречу, когда он снова погрузился в меня на всю глубину. Теперь он начал своё движение внутри, постепенно набирая темп. Я прижала лицо к ладоням, прикусила губу, а тело уже жило собственной жизнью, не подчинявшейся приказам рассудка. Оно приняло Джаральда с желанием, одержимостью, с неподконтрольной мне чувственностью, которая выгибала мою поясницу и двигала бёдра ему навстречу в безотчётном стремлении услышать его новый стон или вздох. Короткие молнии прошивали меня при каждом толчке, и ощущения теперь были намного сильнее, чем в первый раз. Одна его ладонь гладила тело, следуя по чувствительным изгибам, а вторая раздвигала нежные складочки.