Его ладонь провела между стиснутых бедер, собирая мою влагу, я снова застонала и опустила вниз голову, уткнулась в покрывало, когда он широко раздвинул мне ноги, а потом жаркая твёрдая головка прижалась к задней дырочке, я вдохнула резко, а на выдохе ощутила, как он осторожно надавил, проталкивая член внутрь. Очень медленно, нежно, совсем по чуть-чуть, позволяя привыкнуть к ощущению его присутствия там. Горячий пульсирующий ствол, толще нефритового цилиндра, раздвигал, заполнял собой всё пространство, растягивал медленно, но неотвратимо.
Его ладони, бывшие такими нежными и тёплыми, стали вдруг обжигать, его ласки теперь не просто возбуждали, а доводили практически до потери сознания, пока я привыкала к странному чувству наполненности.
— Ты готовилась, Рози, — шепнул он, и я ощутила первое медленное движение. Его тело прижало меня к покрывалу, я вцепилась в толстую ткань зубами, закрыла глаза, пока он почти вышел из меня, а потом погрузился вновь.
Эти ощущения почти невозможно описать. Его член не был холодным, неподвижным предметом, которым управляла я сама, он был горячим и пульсировал внутри жаркой энергией, был частью отнимающего мой разум мужчины, дарящего мне сумасшедшие ласки. Необычное чувство его присутствия внутри, как ни странно, не доставило тех неприятных ощущений, которые я испытала во время тренировок с цилиндром. С графом всё оказалось совершенно по-другому.
Его свободная рука снова ласкала меня, мягко гладила между ног, и я прижалась к ней теснее, продлевая удовольствие. Джаральд стал двигаться уверенней, я услышала его первый хриплый стон.
— Горячая, нежная, послушная Рози, как сладко ты сжимаешься. Ты сводишь с ума!
Эти слова взвинтили и без того напряжённые чувства, возбуждение достигло такого накала, что ещё чуть-чуть и я готова была взорваться. Я уже отзывалась на каждое его движение, на каждое прикосновение, терзая пальцами несчастный плед, сжимая ладонями, кусая зубами, только чтобы не всхлипывать от нестерпимых, слишком сильных для меня эмоций.
Он ещё глубже ввёл член, опаляя чуть хрипловатым дыханием шею. Одна ладонь то сжимала ягодицы, то гладила, то вновь касалась напряжённого жаркого бугорка между моих ног, лаская бережно и умело. И Джаральд погружался в меня снова и снова, медленно, неторопливо, позволяя ощутить себя полностью.
— Розиии, — его дрожь, и протяжный полный наслаждения стон, который будет преследовать меня во снах каждую ночь. Я услышала в нём такое удовольствие, какое может дать мужчине только обладание женским телом. — Рози, — короткий выдох, и его грудь крепче прижалась к моей спине, я ощутила его напряжение, а потом он притиснул меня к покрывалу ещё сильнее и ускорил движения.
Чувство запрета, осознание того, как и где мы это делаем, его удовольствие, сумасшествие и страсть, бесстыдные ласки, опасность, будоражащая кровь, и Джаральд вновь подвёл меня к краю бездны, как в прошлый раз в саду, и снова столкнул меня вниз. Полет или падение — я уже не могла различить, я закричала, пока он крепко впивался пальцами в попку, проникая на всю глубину, доведя меня своими прикосновениями до временного помутнения рассудка. Слёзы выступили на глазах от этого острого накала страстей, от силы испытанных чувств.
Джаральд медленно вышел и отстранился, и внезапно стало холодно без тяжести, без тепла его тела. Краски, звуки, мысли — всё стало возвращаться ко мне. Я дрожала и с жадностью втягивала воздух, медленно приходя в себя. И туман, заволокший сознание, постепенно рассеивался, и я понимала, что сотворила.
Призвала все своё мужество, чтобы обернуться и посмотреть в его лицо, увидеть его выражение. Он стоял на коленях, опустив голову вниз, и (мои глаза расширились от удивления) стягивал с члена какую-то полупрозрачную странную вещь, наполненную вязкой белой жидкостью, словно отрывал тонкую плёнку кожи.
— Что это? — удивление было настолько велико, что вытеснило на мгновение все прочие эмоции.
— В свете это называют французским подарочком, Рози, — он улыбнулся, стянул плёнку до конца и завернул в салфетку.
— Им... им нужно пользоваться? — я отвела глаза от его напряжённо-подрагивающего органа, ощутив вдруг невероятное смятение и смущение, и стала искать взглядом панталоны. Хотелось поскорее одеться, будто это могло помочь мне вернуть чувство утраченной уверенности, хотелось пойти сейчас к озеру, умыть холодной водой горящее лицо, обмыть ноги, тело, заглушая чувство лёгкого жжения внутри.