— У моего отца большая библиотека, там много книг про народы других стран.
— Полагаю, можешь прихватить с собой несколько томов. Ведь не будет старый барон столь скуп и жесток, чтобы лишить дочь памяти о её любимом родителе.
Я искренне обрадовалась его словам. Самой забрать книги из библиотеки, мне недоставало смелости, а Катрин вряд ли бы разрешила.
— Правда?
— Да.
Я улыбнулась. Ну как же у него так получается? То он одной фразой, одним жестом вводит меня в беспросветную тоску, то вдруг вновь проявляет заботу, и дурного настроения как не бывало.
— У тебя слишком очаровательная улыбка, Рози, — мне показалось, что граф тихонько вздохнул. Он облокотился о дерево, а пантера в этот миг как раз запрыгнула на ветку позади него. Я невольно выдохнула от испуга, протягивая к нему руку:
— Джаральд.
— Что? — теперь он улыбнулся, так ласково, словно тёплое солнышко согрело меня своими лучами.
— Там пантера...
— Не бойся, Рози, а впрочем, я не против. Приятно слышать, как ты зовёшь меня по имени, а не твердишь непрестанно мой титул.
Хотела что-нибудь ответить на его реплику, но в этот миг Агата вдруг положила свои огромные лапы на плечи графа, а сама стала вылизывать ему волосы. Джаральд поморщился, стал выворачиваться, а кошка выпустила наполовину коготки, чтобы вожделенная добыча не ускользнула. Впрочем, графу на желания кисы было точно так же наплевать, как и на желания всех остальных. Он вырвался из захвата, несмотря на то, что когти царапнули его по плечу, порвав тонкую шелковую рубашку.
Я ахнула, глядя на розовые порезы, схватила свой платок, но он был уже вымочен в молоке. Недолго думая, оторвала кусок ткани от нижней юбки и подбежала к опекуну, чтобы приложить к кровоточащим царапинам.
— Терпеть не могу, когда она пытается меня обслюнявить.
Джаральд с улыбкой наблюдал за тем, как я расстёгиваю ему рубашку и прижимаю ткань к плечу. Сейчас, когда стояла так близко и не опускала в смущении глаз, смогла заметить на его груди тонкий длинный шрам.
— Откуда это? — я указала на неровную отметину.
— Один из знакомых решил пробраться к Агате, пока гостил в замке. Я тогда предупредил, что ей нездоровится, но он слишком сильно желал поглядеть на пантеру. Пришлось вызволять дурака, ну а кошка была не в настроении, немного поцарапала.
— Немного? У вас шрам остался.
Я подняла лицо, посмотрела в весёлые синие глаза.
— Вам совсем не было страшно? Неужели вы ничего не боитесь?
— А смысл бояться, Рози? Мы ведь не бессмертны, так какая разница, раньше или позже?
— Но... — я запнулась, не нашлась что ответить. Вновь опустила взгляд на белесую полоску. Под кожей прокатилось зудящее возбуждение, очень захотелось погладить или поцеловать этот тонкий символ всего, что граф собой олицетворял. Желание было настолько сильно, что даже голова закружилась. Какой же он бесстрашный и неукротимый. Он как Агата, только абсолютно не ручной.
Я отступила, снимая руку с его плеча. Зато я не бесстрашная, и сердце уже колотится, как у пойманного зайца, ладони вспотели и корсет вдруг снова слишком сильно стянул грудь.
— Уже поздно, мне пора. Вам следует промыть рану целебным отваром, чтобы не воспалилась.
Я отвернулась, но, выбежав за дверь вспомнила, что не попрощалась, и уже из коридора добавила:
— Спокойной ночи, граф.
Вослед донеслось хмыканье, а я сообразила, что снова обратилась к нему по титулу. Когда взбегала по ступенькам, услышала его смех. То ли снова играл с пантерой, то ли смеялся надо мной.
Я ехала по тропинке, то и дело бросая взгляд на хмурившееся небо. Если бы не спешный отъезд, перенесла бы визит к Алексу на другой день. Казалось, вот-вот хлынет дождь. Пока тяжёлые тучи низко пролетали над землёй, грозя, но не проливаясь холодной влагой. Может, успею проведать друга и вернуться?
Сегодня нарочно дожидалась у окна, пока отчим уедет, и успела полюбоваться его статной фигурой верхом на лошади. Определила направление, куда он отправился, и перевела дух. Слава богу, в сторону, противоположную поместью Александра.
Поскольку я специально встала пораньше и оделась, то стоило всаднику затеряться в утреннем тумане, как я сбежала вниз и спустя минут двадцать уже ехала по хорошо знакомой тропинке.
Когда постучала в двери особняка, солнце успело подняться над горизонтом. Дворецкий проводил меня в утреннюю гостиную, ту самую, в которой в прошлый раз мы пили чай с родителями Алекса. Оказалось, что к этому времени с постели поднялась только мать баронета, встретившая меня со знакомой приветливой улыбкой, согревшей сердце. Я уж боялась, что Маргарет меня видеть не захочет.