— Об этом вам судить.
При этих словах Элена склонилась к Джаральду, притянула его лицо и поцеловала.
Резкая боль в сердце заставила меня мгновенно отвернуться. Я пошатнулась и ухватилась руками за статую, чтобы не упасть с пьедестала. Медленно спустилась и побрела по дорожке обратно в замок и даже не помню, как вернулась в свою комнату. Джейн о чем-то спрашивала, но я отмахнулась от неё.
— Я устала, не хочу разговаривать.
Горничная замолчала, быстро помогла мне переодеться в ночную рубашку и тихонько покинула комнату.
Я села у окна, закрыла лицо ладонями. Сердце болело, душа стонала так жалобно, надрывно. Браво, граф! Ещё одна мастерски сыгранная партия. Для чего только? Затащить в свою постель ещё одно хорошенькое личико? Сколько у вас таких было? Не сосчитать! Так много, что уже потеряли интерес брать, что легко достаётся. Вам нужны многоходовые комбинации, трудности, которые необходимо преодолевать, иначе желание утрачивается. Теперь вот прельстился воровкой, а она с радостью предложила провести вместе ночь. Какая большая жертва! Бедняжка!
Я подскочила со стула, заходила по комнате, обняв себя руками, не зная, как справиться с этой бурей страстей, что терзали меня. Перед глазами всё плыло, горло перехватывало, я задыхалась и вновь подбегала к окну, глотала холодный воздух.
— Мерзавец. Подлец! Негодяй! — шептала я в темноту, — играет чужими жизнями, чужими сердцами, топчет их, не замечая той боли, что причиняет.
Кажется, эта жуткая смесь ревности, боли и гнева совсем помутила мой разум. Я не отдавала себе отчёта в собственных действиях. Очнулась только тогда, когда уже сотворила непоправимое.
Словно со стороны наблюдала за тем, как достала из шкатулки со швейными принадлежностями острые ножницы и крадучись направилась в комнату графа. Будто шпионка прокралась по тёмным коридорам, открыла незапертую дверь, прошла вдоль стены, прислушиваясь, здесь ли камердинер, а затем вошла в спальню. Я даже не осматривалась кругом, будто какое-то чутье вело меня к комоду. Ящики выдвигала и обыскивала до тех пор, пока в самом нижнем не нашла, что искала. Я доставала упаковки памятных подарочков, кромсала их ножницами на части и скидывала обратно. Когда разрезала последний кругляш, злость, наконец, отступила.
Я сидела на коленях, меня колотило будто в ознобе, на лбу выступила испарина. Прижала руку ко рту, оглядывая тот беспорядок, что учинила: кусочки упаковки лежали не только в комоде, но и на полу.
— Господи, — выдохнула в ужасе, сжала ножницы в ладони, порезавшись об острый край, — боже мой, что я натворила!
Вскочив на ноги, в панике задвинула ящик и бросилась к двери, наконец-то осознав, что меня могут поймать на месте преступления. Господи, что сделает со мной отчим, ведь я разрушила его планы? Он догадается, непременно догадается обо всём!
Я бегом поднялась по лестнице, промчалась по коридору и забежала в свою комнату. Закрылась на замок и придвинула к двери тумбочку. Вернулась к шкатулке, спрятала в неё ножницы, а потом упала в кресло и схватилась руками за голову. Боже, я попросту сошла с ума. Это мне наказание за распущенность, за то, что пошла на поводу у собственных страстей, поддалась искушению и мечтала о запретном — о человеке, о котором не должна была мечтать.
Мне следовало проводить время в молитвах, перечитывая все те наставления, что давали ещё в пансионе. Мне нужно было слушать проповеди, которые читал в церкви священник, ходить на исповеди, чистосердечно покаяться, а я вместо этого грезила только об отчиме. Теперь он обнаружит, что я сотворила, и накажет. О, он умеет это делать особенно изощренно. Палки Катрин покажутся детским наказанием по сравнению с тем, что придумает Джаральд. Господи, помоги мне, прости меня!
ГЛАВА 11. Покаяние
Я уснула, наверное, только тогда, когда уже разъехались гости. Все лежала и боялась услышать стук в дверь, но постепенно усталость взяла своё. Проснулась резко и неожиданно от странного звука, похожего на чирканье спичкой. Открыла глаза и заметила, что полог раздвинут. Сердце подскочило к горлу, когда увидела Джаральда. Отчим медленно наклонился к прикроватному столику и зажёг маленькую свечу.
— Доброй ночи, Рози, — улыбнулся он мне, будто зашёл пожелать приятных снов, а его присутствие в моей спальне — вещь сама собой разумеющаяся.
Первый шок прошёл, я привстала в кровати и вновь ойкнула от испуга. Мои щиколотки опутывали верёвки, которые были привязаны к противоположным столбикам. Я склонилась вниз, чтобы скинуть петли, но граф отреагировал мгновенно: резко ухватил меня за запястья, завёл их над головой и прижал к матрасу одной рукой.