— Я тоже могу сделать вам массаж, — он слегка приподнял брови, — Джанет научила, — еле слышно закончила я.
— Вот как... сколько полезных знаний за такой короткий промежуток времени. Джанет — молодец, а ты хорошая ученица.
Он поднялся и снова приблизился ко мне.
— Так чего ты ждёшь?
Пришлось опять стягивать с себя ночную рубашку, открываясь жадному взгляду отчима. Я потянулась к сосуду с маслом и принялась вновь наносить золотистую жидкость на тело. Медленно, плавно, повторяя те движениями, которыми куртизанка завлекала своего любовника. Джаральд стоял рядом, следил за моими руками.
Закончив с маслом, на миг замешкалась, не зная, проявить ли инициативу и начать раздевать его самой или сперва предложить ему прилечь. В итоге выбрала второе.
— Ложитесь, граф, — я указала на кровать, стараясь, чтобы голос не дрожал. Джаральд снова окинул меня взглядом, протянул руки, сжал мои плечи, провёл большими пальцами по увлажнённой коже, а потом отпустил.
— У меня нет настроения, Рози. Как-нибудь в другой раз. — Он бросил ключик на кровать и вышел через дверь, оттолкнув тумбочку в сторону одним ударом ноги.
Я схватилась за брошенное на кровати полотно и вновь принялась стирать масло, но руки и ноги дрожали, пришлось даже сесть на постель. Кое-как перевела дух, закрыла лицо ладонями. Боже, как же сильно он разозлился. Ещё будучи маленькой девочкой я научилась различать особые моменты, когда мачеха приходила в настоящую ярость. За эти годы очень хорошо освоила науку распознавать ту тонкую грань, которую преступать не следует, иначе не миновать жестокого наказания. Вот и сейчас, несмотря на собственную злость вдруг отчётливо ощутила перемену в настроении Джаральда. Я точно довела его до бешенства своим поведением.
Отняв руки от лица, отыскала на кровати ключик и сжала в ладони. Господи, ведь если бы он бросил меня саму разбираться с последствиями, чтобы тогда произошло? Какая глупость с моей стороны не сдерживать собственные эмоции с графом, ведь прекрасно знаю, что играть с Джаральдом себе дороже.
Ключик буквально жёг мне руку, стоило только подумать, каким путём я его получила и как отреагировал отчим. Всё-таки удивила его? Не ожидал от меня подобного предложения? Я поступила подобно Катрин или той же Джанет, но какой был выбор? Не могла придумать ничего лучше, чем утихомирить его с помощью своего тела, раз оно так ему нравилось. Повела себя подобно продажной девке, чтобы соблазнить отчима и выиграть для себя право сберечь собственную честь в глазах окружающих. Интересно, чему он больше удивился, тому, что разыграла из себя опытную куртизанку, или это у меня получилось слишком достоверно? Как же хорошо, что он ушёл и мне не пришлось продолжать.
Я горько вздохнула, в груди болело, тело казалось чужим, непослушным, дыхание оставалось прерывистым, и я никак не могла успокоиться. Пришлось буквально заставить себя собраться и решить вопрос с уничтожением опасных улик.
Я стёрла масло, обмыла тело водой из кувшина и надела ночную рубашку. Стянула с кровати простынь, разрезала на широкие полосы, а испачканное полотно порвала на две половинки. Повесив полоски себе на плечо, накинула сверху тёмный плащ и взяла поднос в руки. Мне пришлось спускаться по чёрной лестнице, той самой, по которой нёс меня граф.
Ступеньки скрипели, было очень темно, и я ступала осторожно, едва дыша, вздрагивая от каждого звука. Только когда дошла до самого низа и вышла в коридор, ведущий к кабинету отчима, смогла перевести дух. Теперь нужно было прокрасться в главный зал, чтобы не заметил ночной лакей, а потом уже дойти до кухни.
Я осторожно выглянула в просторную залу, услышала громкий храп и разглядела в кресле возле лестницы силуэт спящего слуги. Очень тихо, затаив дыхание, прокралась вдоль стены до следующего коридора. Замерев под дверью кухни, постояла так какое-то время, прислушиваясь, но внутри было тихо.
К моему счастью, в печи оставалось много тлеющих углей, они не успели прогореть, потому что ночь выдалась на редкость суматошной. Сколько блюд пришлось кухарке приготовить! Открыв печную дверцу, я стала бросать полоски ткани по две, три, дожидаясь, пока они истлеют, и боясь загасить уголья. Дверцу закрывала каждый раз, чтобы дым не выходил в комнату. Когда последний кусочек ткани сгорел в печке, я прошла к умывальнику и, освободив поднос, кое-как вымыла посуду. После долго обходила кухню, стараясь определить, куда убрать утварь, пока не расставила все по местам. Оставалось последнее дело — найти кладовку и застелить кровать новой простынёю.